Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Почему любой мыслительный процесс даже в своей наивысшей форме у тебя непременно приводит к категорическому противопоставлению тобою же произведенных – причем совершенно бессодержательных ментальных конструкций? Почему бы просто не оставить их в покое, чтобы они наконец смогли нормально сосуществовать? И вот еще что: не слишком ли легкомысленно было с твоей стороны сочинить сюжет, который при всей его кажущейся сложности можно полностью изменить всего лишь несколькими словами? И почему, что бы после этого не происходило, все равно получилась бы такая же жалкая несуразица?
– А можете привести пример? Давайте, попробуйте изменить мир несколькими словами, а мы тут все посме…
– «И назначил Господь мерой времени меру вдоха».
– Ха! Надо же, удивили! Кто угодно мог бы навертеть дел, вкорячив что-нибудь свое в Пятикнижие. И кстати, просветите: что после этого должно было измениться?
– Ну, я бы предположил, что из-за твоей вздорной блажи считать время абсолютным мерилом всего, вдохи назвали бы богоугодными, а за выдохи сжигали бы на кострах; где-то заставляли бы дышать всех в унисон, с придыханием вспоминать о великом прошлом и мечтать о прекрасном будущем, не обращая внимание на паршивое настоящее; банки ссуживали бы воздух под проценты, а должникам перекрывали бы кислород; углекислый газ признали бы отравой, и тех, кто его выдыхает, обвинили бы в глобальном…
– О’кей, о’кей, я понял – все бы изменилось, но получилось бы то же самое. Можете подтереться своей самодовольной ухмылкой. У меня остался только один вопрос: если это все – моя реальность, что в таком случае мешает мне прийти к выводу, что я, к примеру, и есть тот самый Создатель?
– Хочешь считать себя Создателем? Но тогда, позволь заметить, для тебя не должно представлять никакой трудности изменить что-угодно вокруг себя в любой момент. Да вот хоть, например, заставить этих воображаемых тобою людей заткнуться. Хочешь попробовать?
Сумасшедшие американские горки, по которым мое сознание скользило последние часы, уже настолько утомили меня, что я решил больше не спорить с ним. С некоторым скепсисом посмотрев на лица зрителей, в очередной раз готовящихся излить на меня свою ненависть, я сварливо пробурчал:
– Не похоже, чтобы это было так уж просто…
– Это должно быть так же просто, как не проиграть самому себе в покер, Джо. Играл когда-нибудь в покер? Так вот: единственный известный мне способ всегда побеждать в этой игре – это сперва научиться видеть все карты в колоде как части единого целого – и затем просто отождествить себя с этим целым.
– То есть, я смогу заставить их заткнуться, только если заткнусь я сам?
– Начинаешь потихоньку вникать.
– Ладно. Но сначала попробуем по-моему.
Я привстал со своего места:
– Короче… Эй, бабуины! А ну-ка, быстро позатыкали свои поганые хавальники! Слышали, что сказал этот пожилой джентльмен, одетый в чехол от рояля Либераче? Вы – это я! Так что упаси господь, если я услышу хотя бы еще один звук – пойду и заставлю вон ту стриженную под боксера-легковеса корову в первом ряду раздвинуть свои вонючие жирные булки, а потом засуну свой язык так глубоко в ее жопу, что вы все почувствуете вкус той гадости, которой она намазала индейку на позапрошлое рождество!
К моему удивлению, зал озадаченно притих. Даже «корова», до этого протестовавшая громче и яростнее остальных, захлопнула свою варежку и молча вылупилась на меня.
– Видите, – устало обратился я к поверенному, – мой способ тоже вполне себе неплох… Только вот в чем смысл? Пользуясь вашими же софизмами, один сюжет сменился другим, вместо одной иллюзии – теперь другая…
На лице моего собеседника, который, казалось, был впечатлен моей удачей гораздо сильнее меня, промелькнуло выражение удовлетворения.
– Ну что же, приемлемо, – проворчал он, одновременно бросив в шляпу последнюю карту. Когда она пролетала надо мной, я успел заметить, что это был червонный валет. – Теперь тебе осталось только проснуться. Видишь ли, ты уже довольно долго находишься в состоянии, которое у тебя там принято называть «смертью».
Удивительнее всего было то, насколько спокойно я отреагировал на эти слова.
– Вы предлагаете мне не проснуться, а ожить?
– Да.
– И как же мне провернуть этот фокус?
– Легко. Я подброшу карты, а ты должен суметь поймать одну определенную. Скажем, пусть это будет… м-м…
– Валет черв?
– Отличный выбор, парень! Но учти – тебе придется поймать его зубами.
– Сильно сомневаюсь, что это возможно. Дайте лучше какую-нибудь таблетку, раз вы доктор. И сами тоже съешьте. Вам похоже, даже нужнее…
– Ну конечно же это возможно! Помнишь, что такое эти карты на самом деле? Передай мне колоду, пожалуйста…
– Черт с вами… Как же вы надоели со своими выкрутасами…
Я осторожно достал карты из цилиндра, стараясь не уронить малютку-священника, который сидел, свесив крохотные ножки, и с любопытством меня разглядывал, сложил их и передал поверенному. Тот принял колоду и зачем-то ее перетасовал.
– Готов?
– Кидайте уже…
Мне пришло в голову, что это, скорее всего, могло быть очередной западней, только когда карты уже кружились надо мной, поверенный и зал со зрителями испарились, а я, не отрываясь, смотрел на червонного валета, который, зловеще улыбаясь как будто знакомой мне улыбкой, медленно приближался к моему лицу…
Глава 18
В которой опасность подстерегает меня на каждом боку
Почувствовав, что лежу на чем-то мягком и влажном, я открыл глаза. В безоблачном небе надо мной ярко светило солнце. Я глубоко вдохнул, и пахнущий фиалками солнечный свет медленно пролился сквозь зрачки внутрь, постепенно разбавляя ту самую искрящуюся темноту, которая вовсе и не думала меня покидать. Это было настолько приятное ощущение, что я не смел пошевелится, боясь нарушить пропорции этого божественного коктейля.
«Так вот, оказывается, что значит «смешать, но не взбалтывать», – возникла, и так же легко растаяла в уме мысль, оставив после себя блаженное послевкусие.
Я повернул голову влево, дождался, когда изображение снова окажется в фокусе, и обнаружил, что лежу в густой, коротко подстриженной траве на вершине высокого холма. Была в этой траве, в этом
