Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Вторично открыв глаза и прикрыв их рукой, я с облегчением понял, что свет исходил от юпитеров, стоявших на треногах вокруг небольшого полукруглого помоста, посредине которого я нашел самого себя, лежащего на тканной кушетке – живого, невредимого и полностью одетого.
Над помостом располагалось десятка полтора рядов со зрителями, которые, соответственно, и издавали этот шум. Рядом с изголовьем кушетки в мягком кресле, закинув нога на ногу, сидел невысокий мужчина в блестящем лиловом костюме и со стетоскопом на шее. Лицо покрывал толстый слой театрального грима. Приглядевшись, я все же узнал его – это был поверенный!
– Мистер Келли?! Где мы? Вы что, доктор?
– Приходится, Джо, приходится. Сам понимаешь, маленький городок – чем только не занимаюсь… Не поверишь – однажды даже роды принимал!
Зрители радостно засмеялись и зааплодировали.
– И как, удачно?
– Не сказал бы. Но я же и не доктор, в конце концов…
Зал опять зашелся в неудержимом хохоте и бурных аплодисментах. Похоже, поверенный был их любимцем.
– Может, тогда расскажите мне, что здесь происходит?
– О, это, пожалуй, будет слишком сложно объяснить…
– А вы попробуйте – удивитесь, насколько я мозговитый.
Публика принялась неодобрительно гудеть и перешептываться. Поверенный вытащил из кармана пиджака колоду карт, снял верхнюю и щелчком запустил ее куда-то над самым моим лицом. Я повернул голову и увидел с другой стороны от моей кушетки столик со стоящим на нем ярко-желтым цилиндром, в который он, видимо, и метил. Следующая карта, попавшая точно в цель, подтвердила мои предположения.
– Меткость и еще раз меткость – вот девиз любого доктора… Да, с удовольствием растолкую… Но для начала расскажи: что там тебя еще беспокоит?
– Ну, это просто: больше всего меня беспокоит то, что я вообще не понимаю, где я, и что здесь происходит…
– Хм, неплохо… А как там у тебя с этими… отцом и матерью?
– Прекрасно! Замечательно! Я их не помню! Поражаюсь вашей осведомленности… мне ведь было всего три года, когда они… а вы не могли бы перестать это делать? — нахмурился я, провожая взглядом еще одну карту.
Зрители снова недовольно заворчали.
– Не мог бы, Джо. Я лишь пытаюсь показать тебе, что все эти карты никогда не были, и никогда не станут чем-то иным, нежели частями одной колоды…
– Так, стоп. Странный вы доктор какой-то…
– Ну, лицензии у меня нет, если ты об этом.
– Как же им должно быть сейчас стыдно! Еще раз повторяю: что здесь творится-то?
Зал загудел еще сильнее.
– Даже не знаю, с чего начать…
– Начните с самого начала. Мало кому известный, но довольно эффективный прием.
– Ну, раз ты настаиваешь… В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть…
– У-хо-хо-о-у! Давайте-ка полегче, приятель! Я только спросил, как мне пройти от Сороковой до Центрального парка, а вы сразу про то, как добраться до гребанного Эдема! Скажите лучше сразу: эта история каким-либо боком сможет привести нас к подпрыгивающим до потолка голым красоткам?
– К этому и веду, потерпи… Потом Слово превратилось в слова, слова в образы, а из образов составились сюжеты. И в результате ты имеешь дело с чередою образов, самих по себе не особо много значащих, которые ты соединяешь с помощью некоего произвольно выбранного тобою же сюжета. Тем самым…
– Вы всерьез думаете, что все это что-то объясняет?
– Ладно… Если по правде, то вот как обстоят дела: последние две тысячи лет на земле существует тайный орден, хранящий страшную тайну — Иисус никуда не возносился, а продолжает находиться среди нас, принимая разные обличия, рождаясь и умирая снова и снова…
– …ага, и как раз сейчас Верховные жрецы определяют, кто это? А я пока только на первой базе в игре на выбывание между мной и семью другими претендентами? Нет уж, спасибо. Если выиграю, придется объяснять тупой шалаве Грете, чем мне насолила плодоносящая смоковница. Вперед, продолжайте ваш космологический лепет…
– Хорошо… Так вот: эти образы по самой своей сути пусты и лишены смысла, но придуманный тобой сюжет…
– «Ты с умом и со свечкой к нему подступай…»[19] – глубокомысленно процитировал я, стараясь ни на шаг не отставать в этой увлекательнейшей полемике.
– …но придуманный тобой сюжет делает реальным то, что реальным не является. Пока понятно?
– Понятно, что каждая из этих букв по отдельности вроде бы кажется знакомой, но когда вы соединяете их в слова… А может попробовать их местами поменять, тогда…
– Ладно, давай так: никакие сюжеты или истории не могут существовать сами по себе, потому что предполагают обязательное наличие автора, верно?
– Вбалрастин сиус ррржи пачекафлюкр… – ой, простите, – навеяло! Продолжайте…
– Теперь попробуй сделать вот что: убери свое авторство из чего угодно, что ты воспринимаешь. Отдели вещь от истории о ней. Что получится?
– Что?
– Да ни черта не получится! Абсурд. Нонсенс. Отсутствие истории лишает существование любой вещи всякого смысла. Иначе говоря, без сюжета никакая вещь существовать попросту не может!
– Переводя на язык нормальных людей, вы полагаете, что вещь не может существовать объективно, потому что любая история о ней обязательно будет субъективной? – осведомился я с тонкой улыбкой.
Но поверенный оказался не лыком шит:
– Я прекрасно знаю, Джо, как ты любишь до поры изображать недоумка, чтобы в нужный момент поразить своей прозорливостью и таким нехитрым образом добиться контроля. Метод избитый; примерно так же брюхастый увалень с задней парты разводит на секс красотку-отличницу. Ты можешь сколько угодно кидаться умными фразочками, но я имел в виду нечто куда более конкретное: если у вещи нет истории, то она не может существовать физически!
– Ну вот, приехали, – расстроенно сказал я. – Только что гулял себе по лесу, цветочки нюхал, а теперь придется где-то искать несуществующую бригаду скорой помощи, чтобы помешать несуществующему шизику причинить себе и окружающим несуществующий…
– Да, не может. Хотя бы потому, что само «физическое существование» – это еще одна
