Стеклянные дома - Франческа Рис

– Сколько они просят?

– За это место? Да чертово состояние, ясное дело. – Он снова открыл глаза и вдруг повторил слова, которые услышал от Прии, девушки-фотографа: – Какой-нибудь богатый хрен купит его себе в качестве загородного дома, приезжать на выходные.

Был конец лета, и к тому времени, как они допили пиво, добела очищенное закатное небо потускнело и настала ночь. Чтобы вернуться в темноте обратно на дорогу, они достали фонарик, хотя, будь Гет здесь один, он мог бы проделать этот путь с закрытыми глазами. Иногда ему казалось, что он знает в Койд-и-Григе очертания каждой канавы и каждого корня.

Он вел пикап на скорости 60 по петляющей дороге мимо Тан-и-Грайга, и лучи близнецов-фар кромсали хвою белыми ножами. Гет включил музыку на полную громкость, и в голове возникла приятная пустота. Наконец вырулив на длинную прямую трассу, ведущую в город, он выудил из кармана телефон и послал сообщение последней девчонке, с которой спал. Она была невыразимо скучная, но в общем-то годная. Работала менеджером по подбору персонала в Гавардене, и спальня ее была оформлена в усыпляющих пастельных тонах с обложками Vogue в рамках на каминной полке и ароматическими свечами. Даже ее кожа и та пахла ванилью, но зато она превосходно отсасывала. Гет успел доехать до Кей Горсав, а она так и не ответила, так что он припарковался у своего дома и, не глуша мотора, стал рассеянно листать другие контакты.

2002

Самолет Мег приземлялся в шесть, и Гет сразу после работы поехал встречать ее в аэропорту Ливерпуля. Он ждал, сидя на холодной скамейке рядом с магазином Spar. До Рождества оставалась неделя. Из колонок тонкими струйками текли дребезжащие каверы праздничных песен. Гет наблюдал за семьями в летних хлопковых рубашках и пуховиках, которые волокли за собой пластмассовые чемоданы и изможденных гиперактивных детей в ушах Микки Мауса и мишуре. Наконец среди них он увидел ее – немного в стороне от остальных, всем своим видом демонстрирующую, что она – бывалый бэкпекер.

– Охренеть, ну и холод!

– Добро пожаловать домой, cariad[39], – прошептал Гетин ей в волосы, крепко прижимая к себе и вдыхая запах палочек наг чампа и сандала.

Они заехали на чай с бутербродами к Фионе, Джеки и Гарету, а потом свалили в паб, в котором неизбежно предстояла давка – в это-то время года. Тащась по Прайор-стрит в «Кабана», вдыхали холодный чистый воздух. Весь день шел дождь, вечер выглядел умытым и посвежевшим – и абсолютно безмолвным. Но вот: толкаешь тяжелую дверь, из-за барной стойки выплескивается золоченый свет, тела, слепленные в единую массу, раскачиваются, танцуют, плохо различимые в завитках табачного дыма. Играла «Last Christmas»[40], и нестройный хор счастливых голосов, не попадая в ноты, воспевал себя и всех вокруг. Бились бокалы.

– Ух! Вот это я понимаю – Рождество! – воскликнула Мег.

Жар от толпы валил непрерывный и невероятный.

– В Испании Рождество не празднуют?

– Ну уж точно не так.

– Я думал, испанцы любят Бога. Думал, у них там везде диско-Богоматери.

Паб был набит до предела. Ни шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на знакомого, которому непременно захотелось сказать, как он рад тебя видеть, как он нереально набрался, но все-таки при этом нереально счастлив, что вы вот так вдруг встретились. На Меган накинулся тип, который учился в школе классом старше, так что Гет стал пробираться сквозь толпу, чтобы раздобыть пару пинт. Сделал заказ, прислонился к липкому краю стойки и обвел взглядом паб – и только теперь вдруг увидел ее. Она сидела одна на высоком барном табурете у камина и курила: длинные худые ноги едва-едва доставали до перекладины подножки. Одета она была не так, как диктуют правила приличия в пабах в предпраздничные дни. Все другие девушки в этот вечер нарядились в обтягивающие короткие платья и сверкающие туфли на высоком каблуке – Рождество как-никак. На Олуэн были кроссовки и мешковатая водолазка. Гету показалось, что она смотрит на него уже какое-то время. Когда задумчивый, ничего не значащий взгляд, которым он обводил помещение, случайно остановился на ней и помимо воли вдруг сделался осмысленным, она раскрыла и закрыла ладонь – некое подобие приветствия. Он хотел было кивнуть или дернуть плечом – или еще как-то выразить пренебрежение и безразличие. Прошло уже три года или около того. Все это время он представлял себе, что, когда увидит ее снова, сделает вид, будто ему насрать и эта их встреча вообще ничего для него не значит. Однако, когда Гер Ллойд, работающий за стойкой, обрушил на стойку перед ним пару пинт, Гет вдруг сделал вот что: взял в руки по бокалу и на автопилоте двинул через толпу к ней.

– Пива?

Олуэн кивнула на джин, стоящий рядом с ней на каминной полке.

– У меня все есть. А кому оно должно было достаться? – Она смотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы.

Его мимолетно кольнула совесть из-за Мег.

– Могу сам выпить. Не придется заново в очереди стоять.

Получилось чуть более хрипло, чем ему хотелось бы. А она говорила как-то по-новому. Аристократическое английское произношение не исчезло, но некоторые гласные (например, первое «о» в «должно») она выговаривала так, будто выросла в Ист-Энде.

– Давно не виделись, – наконец произнес он, глядя на рябь ковролина. Ему казалось, он разговаривает из аквариума. И ладони стали липкими.

– Я нечасто приезжаю домой.

– М-м-м… – Несколько чудовищных секунд между ними царило молчание.

– Мама говорит, ты теперь что-то типа дровосека?

– Ага, вроде того.

– Боже, девчонки небось на тебя гроздьями вешаются.

– Не жалуюсь.

Олуэн подалась вперед и вцепилась пальцами в его бицепс.

– Ну ты качок, – произнесла она без восторга, из-за чего слова прозвучали обидно.

– А у тебя что? – Он наконец встретился с ней глазами. Решил, что не станет бояться какой-то там избалованной дочки богатых родителей, которая приехала домой на экскурсию.

– Оксфорд. Выпускные экзамены. Все по-старому.

– Бойфренд?

– Сотни две-три.

– Ясно.

Ее пальцы по-прежнему стискивали его плечо, а значит, она была теперь так близко, что он ощущал ее запах. Мозг невольно до краев наполнился связанными с этим запахом картинками. Вот она сидит на нем верхом под каштаном в саду ее родительского дома после какой-то вечеринки, и задница у него вся сырая от росы. А вот – делает ему минет в старом «Фиате-Панда», который мчит по шоссе на скорости 75 миль, и он чувствует себя ну прямо, мать его, Богом. Каждая новая картинка ощущалась как нечто физически осязаемое. Находиться в ее орбите было прямо-таки больно. Она сильнее вдавила пальцы ему в кожу, и он дернулся.

– Господи, какой недотрога, – засмеялась она.

Он отхлебнул из бокала. Проглотил.