Стеклянные дома - Франческа Рис

– Твою мать, Гет, ну нельзя же так о девушках.

– О девушках нельзя, а вот о тори – очень даже можно.

Тал оперся о кухонный стол, грязь на котором была сейчас липкая, алкогольная и ничуть не походила на тот очаровательный художественный беспорядок, который был свойственен неряшливому, богемному царству Йейтсов. Он глубоко втянул носом воздух. Гет услышал, как в гостиной группа парней (он подозревал, что это те самые мажоры) загорланили припев «Come on Eileen»[22] и заглушили кассету со сборником, который так скрупулезно составлял Талиесин. Раздался женский визг. Кто-то сделал музыку погромче.

– Как там, кстати, твоя сестра? Я не видел ее с тех пор, как она уехала – малышка Олуэн одна против страшного серого мира. Она мне сейчас пригодилась бы – познакомила бы с Шинейд.

– Фиби.

– Чувак, тебе надо выпить, вот что. Как насчет того дорогущего виски, которое ваш отец хранит в мастерской? Вот это я понимаю – нормальное начало вечера.

– Это виски для всех под запретом. Господи. Вход в мастерскую тоже для всех под запретом.

Тал прикончил Heineken и поежился. Швырнул банку в раковину.

– А, ладно, разве что только нам с тобой. Может, мне правда именно это и надо.

– Вот! Такой рождественский настрой мне по душе!

* * *

После крепкого холода мастерской гостиная показалась сущим адом. Гет сбросил куртку и свитер. Пригладил волосы. Почувствовал, как сам собой задергался подбородок под вступительные такты «Beetlebum»[23], рвущиеся из колонок. Внутри приятно звенело. Тала он оставил в саду с парнями классом младше, Мег тоже была там с каким-то эстетствующим типом из новой школы Олуэн. На Меган вечно западали всякие эстетствующие гондоны. В ней было что-то от апатичных певиц психоделического рока, а одевалась она, как Баффи – истребительница вампиров: в кожу и сапоги до колен. Когда она пела с группой Тала в пабе, на нее облизывались буквально все. Гет смотрел, как старые мужики – чьи-то отцы – таращатся на Мег сквозь дымную завесу так, будто там на импровизированной сцене какая-нибудь Памела Андерсон, а не девочка-подросток в мартинсах и связанном крючком свитере, поющая «Black Velvet»[24]. Ну да. Что уж там, Гет бы и сам не прочь. Но он, ясное дело, не мог – только не с Меган. Подумав об относительной привлекательности Меган, он опять вспомнил о той, бритоголовой. Вон она, стоит у камина и разговаривает с Давом Парри. Личико хорошенькое и убойное тело, и в прическе этой есть как будто что-то крутое. Она хихикала на шутки Дава, прикасалась к его груди сквозь майку футбольного клуба «Эвертон». Подружка-лошадь играла роль третьей лишней и стояла с таким лицом, как будто говна поела. Надо придумать, как бы остаться с Шинейд с глазу на глаз.

Для начала Гет решил пойти на кухню и взять пива, и вот тут-то, проталкиваясь сквозь толчею к холодильнику, он наконец увидел Олуэн. Застыл посреди комнаты. Свои темно-блондинистые волосы она сгребла наверх, обнажив шею и плечи. Из одежды на ней было что-то шелковое – типа платья, но больше похоже на ночнушку; там еще были такие хлипкие бретельки, ничего не стоит сдернуть одним пальцем. Ключицы. Гет раньше никогда не обращал внимания ни на чьи ключицы, но сейчас стоял и таращил глаза на ключицы Олуэн – и чувствовал себя точь-в-точь как в те времена, когда начал курить сигареты, но еще не успел к ним привыкнуть: голова кругом и осознаешь опасность и риск. Сглотнул. Раскрыл рот, чтобы произнести ее имя, и, едва произнес, какой-то не знакомый ему тощий пацан – гондон с пижонской челкой и в джинсовой куртке «левайс» – приобнял Олуэн своей дорого одетой рукой и поцеловал ее в макушку. Гет собрался было отвести глаза, но в этот самый момент она поймала его взгляд. И смотрела на секунду дольше приличного. Она улыбнулась, и он уловил в этом что-то – какую-то взаимность, даже немного сообщничество.

Гет раздумал идти за пивом. Надо было срочно поговорить с Мег.

Меган по-прежнему была во дворе с художником из новой школы Олуэн, который втирал ей, что хотел бы когда-нибудь ее написать. «Да пошел ты», – пробормотал себе под нос Гет.

– Мег, – сказал он, крепко ухватившись за ее плечи, – надо поговорить. Извини, чувак.

– Что ты делаешь? – зашипела она, когда он потащил ее в сторону.

– Спасаю тебя. Я в жопе.

– Уже? Что ты успел натворить? Мы же тут не больше часа!

– Нет, я ничего не натворил. Просто я пропал. Влюбился в Олуэн.

Мег уперлась ногами в землю, и он больше не мог ее тащить.

– Олуэн? Гетин, ты что, совсем?!

Он изо всех сил вдавил ладонь себе в лоб.

– Мег, ты ее вообще видела?

– Да, я ее видела. Как была хрен знает что, так и осталась.

Меган ненавидела сестру Талиесина с тех пор, как та поправила ей произношение фамилии художника, о котором Мег готовила экзаменационный проект по искусству, – и сделала это в присутствии Марго. Какой-то французский чувак, который любил балерин и в чьей фамилии, оказывается, в отличие от Лас-Вегаса, буква «с» в конце не произносилась и ударение ставилось на последний слог.

Она над ним смеялась.

– О Боже, Гет. Бедный. Ну ты даешь!

– Я пропал.

– Гет, не обижайся, но Олуэн Йейтс тебе не заполучить. Она себя слишком высоко ценит. Считает, что она лучше нас. Выбрось ты ее из головы.

Он вдавил костяшки кулаков себе в глазницы.

Она вздохнула.

– Знаешь, кто тебе нужен? Крис Эдс.

– Что?

– Гетин, ну слушай, ведь сегодня Новый год! Пойдем поищем Криса.

В гостиной между песнями, которых Талиесин напиратил для своего CD, звучали обрывки джингла Radio One. Гетин планировал быстро свалить, как только они убедятся в том, что Криса – и таблеток – нигде нет. Ему не было никакого интереса смотреть, как девушки танцуют под Эрику Баду. Он влюбился в Олуэн, он погиб.

Мег пошла за ним вверх по устланной ковром лестнице и дальше – сквозь толпу людей, выстроившихся в очередь к туалету.

– Загляни в комнату Тала, – сказала она, а когда и там оказалось пусто: – В родительскую спальню?

В комнате Марго и Дэвида ни Гет, ни Мег никогда толком не бывали, но знали по запретным взглядам украдкой в приоткрытую дверь, что спальня у родителей Тала впечатляющая: переоборудованный бывший чердак с присоединенной ванной комнатой, какие бывают у родителей в американских телесериалах. Они поднялись по крошечной лесенке. Дверь была закрыта. Меган беззвучно ее толкнула, и они оба увидели это одновременно: на другой стороне комнаты, в дверном проеме пресловутого персонального санузла, опираясь о край ванны, стоял Крис Эдс с закрытыми от наслаждения глазами. Перед ним стоял Талиесин.

– О Боже…

Меган вдавила ногти