Шесть имен кота-демона - Чжан Юнь

склонны много говорить. Старик Вэй, не прерываясь, рассказывал о своем героическом прошлом. Чжан Чжо смеялся.

– Уверен, что придворный историограф пришел ко мне не только для того, чтобы выпить! – Старик Вэй поднял свой кувшин, прищурившись, посмотрел на Чжан Чжо и улыбнулся.

– Это правда. Меня привело сюда важное дело! – Чжан Чжо взмахнул своим складным веером. – Но я и правда был весьма подавлен и хотел найти кого-нибудь, с кем можно выпить.

– Похоже, придворный историограф что-то задумал.

– Действительно! – кивнул Чжан Чжо. – Что наместник квартала Вэй думает о Поднебесной?

– К чему называть меня наместником квартала? Придворный историограф может обращаться ко мне просто – старый Вэй! – рассмеялся старик. – Я просто старая пешка, что не имеет никакого значения в Поднебесной.

Чжан Чжо ничего не сказал и отхлебнул вина из кувшина.

– Однако… – Старик Вэй сделал несколько глотков подряд. Его лицо слегка покраснело, а в глазах блеснули искорки опьянения. – Сейчас Поднебесная не так величественна, как была во времена императора Тай-цзуна!

На лице старика застыло благоговейное выражение. Он сказал:

– В то время династия Тан всегда побеждала в любых битвах. Весь мир считал страну величественным государством, поскольку сила ее распространялась повсюду. Все варвары, проживающие в Западном крае, трепетали от ужаса перед мощью Поднебесной. Династия Тан разгромила тюрков, победила тухунов, усмирила Турфан, уничтожила Яньци, воевала в Ляодуне и покорила Тибет. Государство процветало, а народ был счастливым. В то время великая династия Тан ярко блистала, как солнце, – настолько Поднебесная была великолепна! – Старик, сокрушаясь, вздохнул. – Сейчас же династия называется У Чжоу…

На этом его проникновенная речь закончилась. Старик больше ничего не сказал и молча приложился к кувшину с вином.

Императрица уже несколько лет как упразднила династию Тан и установила династию У Чжоу. Несмотря на блестящую мощь нового государства, в сердца народа навеки врезалось старое имя – Великая Тан!

– Все не так хорошо, как раньше! – мрачно протянул старик Вэй. – Пограничная застава прогнила и потеряла свой величественный вид; все органы власти вялые, никакого развития страны. Чиновники мнительны, подозревают друг друга во всем и жаждут власти, а простолюдины опасаются, что небеса прогневаются, и тогда быть беде. Но я лучше других знаю, сколько опасных подводных течений скрывается под блеском золота.

Чжан Чжо понимающе улыбнулся и слегка кивнул.

– Я скучаю по Великой Тан! – Старик Вэй испустил долгий вздох и встал, глядя на меч, висевший на стене.

– Вы правы. Все так считают! – В сердце Чжан Чжо поднялась волна восхищения, стоило ему посмотреть на старика. Он выдержал паузу и сказал: – Однако возрождение Великой Тан – это лишь вопрос времени.

– Придворный историограф говорит о наследнике престола, верно?

– Да!

– Я старею, и мое здоровье ухудшается с каждым днем, но я хочу прожить еще несколько лет. – Старик Вэй опустился рядом и улыбнулся. – Придворный историограф знает почему?

– Не знаю!

– Наследник престола – плоть и кровь императора Тай-цзуна. Не так важно, что императрица изменила фамилию на У, ведь его посмертное имя – Вэнь-У Хуанди. Весь мир знает, что после смерти императрицы и вступления наследника на трон, в мире возродится Поднебесная Ли Шиминя… – Старик Вэй облизал губы. – И тогда название У Чжоу уйдет в прошлое, поскольку воцарится Великая Тан… – Губы старика Вэя дернулись. – Я просто хочу, чтобы при моей жизни флаг династии Великая Тан вновь развевался над городом Чанъань. Ведь Великая Тан – династия, при которой я родился, династия, перед которой склонится весь мир!

Его слова резали как кинжалы, гремели как небесный гром.

– Разумеется! – Чжан Чжо громко рассмеялся.

– Похоже, что мы с придворным историографом из одной породы! – Старик Вэй налил вина для Чжан Чжо.

– Да! Однако сейчас ситуация складывается крайне нехорошая… – Чжан Чжо сделал глоток вина и вытер губы.

– Может ли быть, что над головой наследника престола нависла беда? – Старик Вэй был встревожен.

Чжан Чжо кивнул:

– Его арестовали, и его жизнь может оказаться в опасности в любой момент.

– Почему? – Старик Вэй взволнованно вскочил на ноги. – Наследник престола – достойнейший человек, истинный сын своего отца, как он мог оказаться в заточении?!

– Из-за одного… дела, – поведя плечами, сказал Чжан Чжо.

Старик Вэй сразу же понял, о чем говорит придворный историограф:

– Дело о коте-демоне?

Похоже, что слухи о событиях во дворце Ханьюаньгун распространились по всей Чанъани.

Чжан Чжо посмотрел на старика Вэя:

– Да. Все очень запутано. Во всей этой истории множество темных мест, и все они связаны между собой. К тому же в ней замешаны люди, ведомые скрытыми мотивами. Все эти дни я носился и внутри дворца, и снаружи, ломал голову над этими событиями, и теперь у меня есть несколько идей. Но я хотел бы попросить вас о помощи, если вы не возражаете.

– Придворный историограф, вы слишком благородны, чтобы говорить такие вещи мне, наместнику квартала! – Старик Вэй вытянулся в струну. – Неважно, о чем вы попросите. Если это будет на благо наследника престола и Великой Тан, я готов отдать свою жизнь!

– Смелое заявление! – Чжан Чжо поднял кувшин вина в качестве тоста за старика Вэя. – Вопрос, который я хочу задать, имеет отношение к Верблюду.

– Придворный историограф имеет в виду, что… по вине Верблюда беда постучалась в двери наследника престола? – Старик Вэй был потрясен.

– Не совсем так, но некоторые события действительно произошли из-за него.

– Придворный историограф волен спрашивать все, что требуется, и я расскажу ему, что знаю! – торжественно поклялся старик Вэй.

– Итак, что касается Верблюда… – Чжан Чжо понизил голос: – Были ли какие-нибудь отметины на ногах этого человека? Знаки?

– Знаки? Придворный историограф говорит о… – Старик Вэй недоумевающе поднял брови.

– Например, шрамы или раны, – сказал Чжан Чжо, слегка сузив глаза.

– Были! – кивнул старик Вэй.

– О? – Чжан Чжо заметно оживился и деловито поинтересовался: – И как они выглядели?

– У него был шрам в форме креста.

– Правда?! – спросил дрожащим голосом Чжан Чжо.

– Да! – сказал старик Вэй.

Чжан Чжо повернулся и вышел из дома. Он снял с седла сверток, который привез, вернулся и положил его на стол. Раскрыв края ткани, он продемонстрировал старику Вэй человеческую ногу.

– Это… – Голос старика Вэя дрогнул.

– Взгляните, пожалуйста, внимательно. Это нога Верблюда? – твердым голосом поинтересовался Чжан Чжо.

Старик Вэй взглянул на него и кивнул.

– Вы уверены?

– Ошибки быть не может! – Выражение лица старика Вэя было серьезным. – Я очень хорошо знал Верблюда, поскольку он вырос на моих глазах. Раньше у него не было такого шрама на ноге.

– Что вы имеете в виду под словом «раньше»?

– До того, как он покинул Чанъань. – Старик Вэй задумался на мгновение. – Несколько лет назад, вернувшись, он помогал мне по дому с ремонтом. Это был жаркий день, он разделся практически догола и поднялся в комнату, я помогал ему с лестницей внизу и увидел этот шрам. С этим шрамом связана одна история… – Старик Вэй слегка нахмурился. – Когда я спросил его, откуда взялся этот след, он сказал, что случайно упал и порезался.

Старик Вэй на мгновение замолчал, а затем рассмеялся:

– Придворный историограф, я провел всю свою жизнь на поле боя, сражаясь при помощи меча, и я слишком хорошо знаю, как выглядят боевые шрамы. Я с первого взгляда понял, что этот след ему намеренно оставил кто-то другой. Более того, этот человек, что оставил ему шрам, плохо владел мечом, а само лезвие было грязным и тупым, поскольку края шрама неровные. Будь я на его месте, всего один удар – и Верблюд лишился бы ноги.

– И что было потом?

– Я разоблачил его до того, как он сказал правду. Он сказал, что встретил разбойника на дороге и вступил с ним в бой, чтобы защитить любимую женщину! – Уголки рта старика Вэя приподнялись. – Я громко рассмеялся, услышав это.

– Почему же?

– Придворный историограф не знает, что этот мальчишка, Верблюд, по натуре был замкнутым человеком и никогда не был хорош в вопросах, касающихся противоположного пола. Я никогда не видел, чтобы он разговаривал с женщинами. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы жениться, к нему приходили люди