Ставка на любовь - Ника Ёрш

– Софи! – возмутился дед. – Не шуми.

– Это вместо благодарности? – устало спросила я. – Теперь мы знаем, что здесь не заперто, и можем подняться.

– Аплодирую тебе где-то в глубине души. Если нас не убьют за твою неосторожность, еще и посмотрю с восхищением в знак высшей благодарности. – Гюс прошел мимо, высунул нос в коридор, за пределы хладника.

Я с трудом удержалась, чтобы не толкнуть его в спину. Ногой.

– Софи, милая, – словно услышав мои злые мысли, позвал Джеймс, – помоги мне поднять Гаяра. Он совершенно без сил, как и я. Но оставлять его в этом холоде смерти подобно.

Сцепив зубы, я на миг прикрыла глаза, прогоняя гнев, после чего подошла к мужу и принялась помогать ему с принцем. Мы вели парня без особого пиетета, будучи сами едва в состоянии держаться на ногах. Несколько раз стукнули его о стены, однажды позволили упасть на каменной лестнице, а затем снова – уже на пороге холла… Гаяр бормотал что-то. Уверял, что может идти сам, что не нуждается в помощи, потом просил оставить его уже в покое и дать умереть достойно, а не вот это вот всё.

Он обводил затуманенным взглядом чужие стены, чуть стонал, делая новый шаг, и, едва мы оказались в верхней части дома, сполз, прижавшись к давно не чищенному ковру, как к родному, и признавшись:

– Я погорячился с этим путешествием.

После этого принц отключился, а мы с Джеймсом сели рядом, склонившись голова к голове, и уставились на нервно расхаживающего по широкому холлу Фергюсу.

– Здесь, кажется, больше никого нет, – наконец поделился соображениями он. – Можете…

Кажется, в конце дед разрешил нам отдыхать. Точно сказать не могу – сознание улетело в мир грез, бросая уставшее от встречи с реальностью тело.

***

– Софи, – тихий голос Джеймса заставил меня улыбнуться раньше, чем открылись глаза.

– Да?

– Ты отлежала мне руку. Еще немного, и придется ее ампутировать.

– Какие мы нежные. – Я покачала головой, но отодвинулась. – Мужчина должен быть терпелив. Особенно к хрупкой женщине, которой нужна защита и его плечо!

– Порыдать – предоставлю, но в качестве перины мои плечи больше не бери.

– Жадина, – постановила я.

– Умеренный жадина, – поправил меня он. – Когда ты, дорогая, изводишь меня страшными приключениями и с головы от стресса клоками выпадают волосы – я молчу, прошу заметить. Волос у меня – благо – много, а вот рук всего две. Давай будем хотя бы их беречь.

– Безразличный к тому же, – пробубнила, делая вид, что вконец обиделась. – Холодный человек! И это мой муж…

– Горячие уже разбежались, – кивнул он, – не пренебрегай остатками роскоши, лучше может уже не быть.

Я засмеялась, не сумев сохранить серьезного выражения. И сразу почувствовала мороз, пробежавший от шеи по всему телу.

– Холодно? – заметив во мне перемены, запереживал мой “равнодушный” супруг, поднимаясь с пола и подавая мне руку.

С него соскользнуло плотное шерстяное одеяло, край которого еще остался на мне.

– Надо же, нас кто-то укрыл…

Мы одновременно посмотрели на лежащего рядом принца. Но укрывал явно не он.

У того был вид уличного бродяги: спрятанный до подбородка под таким же, как у нас, одеялом, он тихо сопел, не собираясь просыпаться и снова бороться с трудностями. Щетина на Гаяровом лице топорщилась в беспорядке, полные губы отдавали синевой, кончик носа покраснел, сам он весь скрючился под гнетом житейских невзгод… Хотя все его невзгоды можно было назвать одним коротким именем.

– А где Гюс? – спросила я, с подозрением осматриваясь в поисках деда. – Сбежал?

– От нас – вполне возможно, но Гаяра старик не бросил бы, – покачал головой муж.

Пригнувшись, он поднял одеяло и укутал меня, после чего медленно присел рядом с принцем.

– Пора вставать, Ваше пока не высочество, – усмехнулся мой муж. – Еще не время спать досыта.

– А когда время? – хрипло, сквозь сон, уточнил Гаяр.

– В идеале лет через тридцать, – честно ответил Джеймс. – Когда завоюете трон, проведете реформы, переживете пару покушений, женитесь, что-то завоюете, родите наследника, а лучше двух, вырастите их…

– Будьте милосердны, – заскулил принц. – Вы ведь лекарь. За что?

– Я не простой лекарь, а муж темневички. Особенный.

– В плохом смысле этого слова, – кивнул принц и открыл глаза. – Если я добьюсь трона, то постараюсь держаться от вас подальше. Впрочем, если не добьюсь, то тоже.

– Обещаете? – потребовал клятвенного заверения Джеймс.

Они еще переговаривались, когда я подошла к соседней комнате, оказавшейся огромной библиотекой с большим мраморным камином, и убедилась, что кто-то его совсем недавно разжег. Однако самого этого “кого-то” нигде не нашлось.

– Софи? – За мной вошел Джеймс. – Почему ты ушла одна?

Он чуть прихрамывал и морщился от каждого шага. Одной рукой супруг держался за живот, второй прижимал к себе саквояж.

– Ищу старика Блейда, – отозвалась я. – Но его нет. Тебе точно стоит ходить? Я не сомневаюсь, что Гаяр влил много сил в твою рану, но это не значит…

Он не дал договорить. Отмахнулся.

– Как я уже сказал принцу, нам некогда сейчас думать о здоровье больше, чем можем себе позволить. А позволить мы себе не можем практически ничего.

– Хочу видеть тебя живым.

– И я тебя, Софи. Надеюсь, наши ожидания оправдаются.

Он подошел к одному из высоких книжных шкафов, открыл его и провел по деревянной отделке внутри. Потом замер.

– Не может быть.

– Что случилось? – Я нащупала стул и села, предвкушая очередную чудесную новость.

– Это… здесь герб рода Винноу. Лисица. Они охотники, славятся…

Он умолк.

– Говори, – подбодрила я. – Не томи, прошу.

Джеймс обернулся.

– Сэр Костомар Виллоу был даргом, но затем впал в немилость у короля. Его едва не лишили титула и имущества, но вмешались множество заступников, принесли некие доказательства его невиновности. Отец мало говорил об этом, потому как я особенно не интересовался. Суть в том, что имущество роду Виллоу оставили, но честь быть даргом отняли. Несмотря на это, насколько знаю, очень многие ездили к Виллоу на охоту – он и его сыновья слывут лучшими в этом деле, а уж их угодья!..

– Я не понимаю, – перебив Джеймса, посмотрела на множество книг вокруг, на дорогую обстановку и секретер моей мечты за спиной… И, кажется, поняла. – Ох. Они бы не бросили свое имение, так?

– Никогда, – подтвердил муж.

– И даже вещей не взяли. На столе неотправленные письма.