Ставка на любовь - Ника Ёрш

– Очнулся, гугорот его задери!

После нескольких минут бега по коридору Джеймс всё-таки вывел нас в небольшую светлую комнатку, стены которой были обиты темным бархатом. И стоило оказаться внутри, как проем за нами закрылся, превращаясь в стену.

– Снова тайник, – проговорила я удивлённо, оглядываясь на… Теперь уже камин.

– Это иллюзия, – ответил муж, отпуская мою руку и прижимая ее к своему животу. – Гугорот, ну и беготня! Надеюсь, мы успели.

Он тяжело, надсадно дышал. Кроме того, теперь, при мягком свете магических лампад, я ясно увидела, насколько муж бледен.

– Ты ранен, – выдохнула, делая шаг навстречу и замирая. Запах ударил в нос. Приторно сладкий, дурманящий.

Джеймс поднял на меня глаза и виновато улыбнулся, неуверенно заявляя:

– Все хорошо.

Я покачала головой.

От мужа пахло неправильно. Будто… Будто он уже стоял на краю. На границе между этим миром и тем, где правит Тьма.

– Джеймс, – я не смогла договорить. Прикусила губу, покачала головой.

Он устало повел плечами. Вынув платок из кармана, промокнул взмокший лоб.

– Я немного устал, – сказал тихо, едва шевеля губами. Потом нахмурился и добавил обиженно, словно ребенок, лишенный сладкого: – Гюс обещал, что мне хватит сил.

– Что случилось? – На этот раз я бросилась к нему, обхватила ледяное лицо ладонями, заглянула в глаза в поисках ответов. – Что там произошло?! Пока меня не было…

– Софи, – он улыбнулся. Вымученно, но искренне. – Прости меня. Сейчас за тобой придёт Гюс. Он откроет портал, и вы войдёте туда.

– А ты?

– Я… Я больше не тот.

Он пошатнулся.

– Почему они так долго?! – выругался, осматриваясь мутным взглядом вокруг. – Долго. Я слишком устал…

Он прикрыл глаза.

Мои руки сами потянулись к неправильно застегнутому камзолу с чужого плеча. К рубашке, перепачканной кровью. Рванула ткань на себя, и… время остановилось. Глядя на раны, на использованное тело мужа, я забыла, как дышать. Зачем дышать?!

Тишина снова обрушилась на меня, пытаясь раздавить собой.

Секунда.

Две.

Три…

Сердце Джеймса отозвалось на мое прикосновение. Очень тихо. Но даже это лёгкое "тук" вернуло меня к жизни.

Я громко вздохнула, пуская воздух в себя, и прижалась к ледяным губам Джеймса, разделяя с ним свою способность дышать.

Маленькая комната, обитая бархатом, погрузилась во Тьму. Погасли лампады. Схлопнулся портал, который должен был вот-вот открыть для меня дорогу к спасению.

"Я не останусь здесь без него, – подумала, прижимая руку к ране на груди Джеймса. – С ним. Забирай нас или оставь. Как одно целое".

Джеймс не шевелился в моих объятиях, но я знала наверняка: он еще жив. Его сердце снова и снова отдавалось редкими слабыми толчками, доказывая: он борется вместе со мной, не уходит без боя. Хотя дается это все тяжелее; его грудь оказалась едва ли не раскурочена, а затем спешно “собрана” по частям. Выглядело это неописуемо дико, чудовищно. Что бы за удар Джеймс ни пережил, он был смертельным. Но его вернули.

Я чувствовала магию деда. Гюс поднял мужа, ухватив на краю, раскрыл свою суть, окончательно выдавая имя рода, и вдохнул частицу своих сил. Этого хватило, чтобы отправить мужа за мной и привести в безопасное место. Спасти только меня… Но не Джеймса.

Отпустить его теперь – значило убить. Значило остаться одной и больше никогда не взглянуть в темно-карие глаза, полные тепла и неприкрытого интереса ко мне. Никто и никогда больше не посмотрит вот так… чтобы мое сердце билось и замирало в унисон, чтобы не хватало воздуха в груди, а губы все время расплывались в глупейшей улыбке. Никто не будет спасать никчемную, глупо попавшуюся жену даже после смерти. Быть с ним – вот счастье и награда для меня. И, если в этот раз мы упустили шанс быть вместе, я молила только об одном: забрать нас двоих, чтобы затем столкнуть снова. Возможно, в другой жизни, при других обстоятельствах, но только с ним.

– Джеймс, – звала его мысленно, больше не чувствуя опоры под ногами. Мы парили где-то, где не было больше условностей и борьбы за власть, где не было стен и потолка, где не нужны были свечи, чтобы найти путь в темноте…

– Софи, – отвечал он, увеличивая мои силы в разы, – ты не сможешь…

– Смогу.

– Упрямая…

Я не видела его, не чувствовала больше раскуроченной груди, не могла разомкнуть губ и открыть глаз, но точно знала: он рядом. И он улыбается мне. В Джеймсе никогда не было злости, она просто не могла найти приюта в его душе, потому он и получил чудеснейший дар – спасать жизни. Он спас и мою, ворвавшись на сеновал вместо своего дружка и защищая глупую девицу от толпы… Благородный, смелый, добрый… мой!

Не отдам!

Что-то изменилось. В какой-то момент снова появилась чувствительность: ноги будто увязли в болоте, холодном и тянущем на дно. И тут же проявил себя леденящий душу ветер. Я вздрогнула всем телом, всхлипнула и рвано вздохнула, распахивая глаза. Кажется, мы провалились на темную тропу, а это означало, что я сумела создать дверь наподобие той, что творил Гюс. Джеймс стоял рядом, укутанный черным туманом, и шокированно смотрел на меня. Говорить он не мог, как не могла и я, зато взгляд, указывающий на чавкающее болото у ног, был красноречивей слов. Он был напуган. Затем, будто встрепенувшись, опустил голову и тронул свою грудную клетку…

Я тоже смотрела на место смертельного ранения и, несмотря на дичайшую усталость, улыбалась как ненормальная. Множество шрамов расчертило его живот и область, за которой пряталось сильное громкое сердце.

Смазанным движением Джеймс вскинул голову, неверяще улыбнулся и одними губами проговорил мое имя. Я кивнула, чувствуя, что счастье переполнило меня полностью и уже льется через край, страшно раздражая темное пространство вокруг нас. Муж подался вперед. Еще одно смазанное движение, и он оказался так близко… Губами прильнул к моим губам, прижал к себе, стиснул в руках, как в тисках, будто пытаясь срастись со мной, став одним целым.

Тьма вокруг недовольно всколыхнулась, выпуская наши ноги и… будто подталкивая в спину. Пришло время покинуть гостеприимный приют и снова сражаться за право быть вместе. Мы получили свой шанс от Той, что одарила меня силой, и растрачивать его напрасно больше не собирались.

В этот раз я не знала, куда мы выйдем. Чувствовала направление, двигалась в нем, но не понимала, чего ждать дальше. Оставалось довериться Тьме, уже не раз проявившей невероятную благосклонность к нам.

Проход открылся настолько внезапно, что, провалившись в него, я на миг потеряла равновесие. Взмахнув руками, упала, жадно глотая воздух. Оказывается, дышать полной грудью невероятно приятно!

Рядом закашлялся Джеймс. Я, стоя на четвереньках, чуть повернула голову и увидела мужа: он лежал на мягком белом ковре лицом вверх, смотрел в потолок и пытался восстановить дыхание.