Ставка на любовь - Ника Ёрш

– Быть не может, – нахмурился я. – Для этого нужны невероятные ресурсы. Как минимум сотня сильнейших магов должны…

Земля дрогнула, старик громко сказал: “Ну да, конечно!” – и шагнул в дыру. Та начала таять с краев, сужаться.

– Джеймс? – только и спросила Софи.

Я устало вздохнул и рванул вперед, продолжая удерживать ее за руку. Мы успели провалиться в тропу, прежде чем та схлопнулась. И снова погрязли в тумане. Но на этот раз страха не было, потому что Софи была со мной. Мы переглянулись, едва различая черты друг друга, и я вдруг почувствовал небывалый прилив энергии.

– Живы, – шепнула жена, улыбаясь.

– Точно, – ответил я, – спасибо тебе за это.

Она чуть сжала мою ладонь и смело шагнула вперед.

И я почувствовал восхищение ею. Уверенная, как всегда. С первой нашей встречи эта девушка знала, чего хочет и как этого добиться. Менялись обстоятельства вокруг, рушились планы, плелись интриги, а Софи все так же шла вперед и продолжает это делать. Моя жена из тех, кто сам прокладывает дорогу, а не ждет воли высших. Я всегда был гораздо слабее. Ведомый и нерешительный. Достоин ли я Софи?

Чуть притормозив, задумчиво оглянулся назад. Стоило ли мне идти с ней? Вспомнив женихов-темневиков, толпящихся у ворот дома, я осознал, что каждый из них был бы ей ближе по темпераменту, силе и образу мышления, чем я. Любой из них.

– Джеймс? – Софи тоже остановилась и сделала шаг назад, ко мне. Мягко, осторожно. В тумане это виделось мне так, будто она плывет навстречу. Хотя, вполне возможно, так и было. – Дверь там. Еще несколько шагов.

– А что, если свернуть не туда? – спросил я. – Откуда ты знаешь, что это правильный выход?

– Чувствую.

– Хорошо. – Я попробовал идти, но она преградила путь.

– Что не так?

Я посмотрел на нее, пожал плечами и ответил честно, выразив все происходящее в голове одним словом:

– Сомнения.

– А у меня голова болит, – вдруг капризно сказала она. – Когда выйдем отсюда, заставь меня уснуть? И не уходи, пока не проснусь. Я не доверяю деду.

Улыбка сама появилась на моих губах. Я потянулся вперед и коснулся губами ее лба, вместе с тем осторожно дотрагиваясь свободной рукой до затылка, посылая остатки сил на исцеление.

– Лучше? – спросил, приобняв ее.

А она вдруг всхлипнула и прижалась теснее.

– Теперь хорошо, – ответила, утыкаясь носом куда-то в область моего плеча. – Я ведь и правда думала, что ты умер. Больше так не делай.

– Не буду, – пообещал я.

– И не уходи от меня.

Я промолчал и только тогда понял, что все это время мы говорили, делясь мыслями друг с другом. Да и тела я почти не ощущал.

– Джеймс. – Она стукнула по моей груди кулачком. Я понял это по движению ее руки, но боли не ощутил. – Обещай.

– Что именно?

– Не бросать меня. Может быть, потом… Когда хоть что-то прояснится. Тогда я смогу снова доверять кому-то кроме самых близких. А пока обещай!

Она посмотрела на меня, и я сам не понял, как кивнул, проговорив:

– Конечно, не брошу. Пока сама не скажешь уйти. Обещаю.

Лицо Софи озарилось счастьем.

– Спасибо. – Она отстранилась и снова пошла вперед, требовательно сжимая мою руку в своей и объясняя на ходу: – Тебе здесь не место. Надо выбираться. А потом спать. Мечтаю о мягкой постели. Хотя, знаешь, лавка тоже подойдет.

Я кивнул, соглашаясь. Мне бы подошла и земля – лишь бы можно было лечь и прикрыть глаза хоть на минуту.

как ловушка захлопнулась

Мы вышли в небольшом помещении, напоминающем кладовую в богатом имении. В нем было холодно, или, возможно, это меня колотило от слабости и гнева одновременно. Я чуть не потеряла его. Своего мужа. Друга. Человека, которого, кажется, успела полюбить. Лишь рука Джеймса, сжимавшая мою ладонь, чуть успокаивала, напоминая о важном: есть еще справедливость в этом мире.

Обшарпанные холодные стены осветило несколькими пульсарами, демонстрируя подтверждение моих подозрений: мы оказались в хладнике. Справа от меня нашлось несколько вяленых свиных рулек, подвешенных на цепях.

Слева закашлялся Гюс.

– Старик, – позвала его я, – куда ты нас привел?

Больше не хотелось ждать сюрпризов. Мы все едва держались на ногах. Гаяр сидел прямо на сырой земле, обхватив руками голову. Джеймс, отпустив меня, двинулся к принцу.

– Это имение Крайли, – отозвался Фергюс Блейд и снова отдался приступу кашля, судорожно хватаясь за горло.

Джеймс встал перед ним.

– Вы истощены, – сказал муж. – Я запрещаю вам применять магию. Даже в мелочах.

– Какой суровый лекарь, – прохрипел Гюс и пошатнулся. Упершись рукой в стену, он посмотрел на массивную дверь, отделявшую нас от основной части дома. – Если здесь окажется безопасно, то нам не придётся ничего делать. Несколько дней выгадаем.

– Даже если будет опасно. – Джеймс качнул головой. – Еще немного, и вы выгорите изнутри. Тогда…

– Хватит, – Гюс отмахнулся. – Помоги Гаяру, если можешь. Кажется, он мучается сильнее нас всех. Тёмные тропы безжалостны к тем, кто ими злоупотребляет без приглашения.

Джеймс хотел возразить. Начал говорить что-то, но умолк на полуслове и, посмотрев на меня, попросил:

– Софи, если я отключусь, не волнуйся. Просто дай время, и я приду в себя. И не убей дедушку, умоляю. Как бы ни хотелось этого. Мы заперты здесь, пока не наберемся сил, чтоб выломать чертову дверь… И должны быть дружны, насколько это возможно.

Мы с Гюсом переглянулись. Дружны? Дед был холоден, смотрел с интересом, без капли раскаяния. Я прищурилась, медленно втянула холодный воздух через нос и выдохнула его белым паром. Фергюс оскалился, делая вид, что он ничего и никого не боится и вся ситуация в целом его даже забавляет. Возможно, так оно и было. Я никогда не видела раньше душевнобольных, но, если бы постаралась представить себе одного из них, в воображении сразу нарисовался бы старший Блейд.

Я отвернулась от старика, стараясь подавить в себе гнев, и двинулась к двери. Выглядела та массивной и неподъемной, такую без магии с этой стороны точно вряд ли можно открыть. А во мне была лишь пустота, причем настолько сильная, что хотелось остановиться, закрыть глаза и так и остаться навсегда в одном положении, недвижимой и равнодушной ко всему миру. Но Джеймс что-то бормотал рядом, ругался, напоминал, что жизнь продолжается. Он сам был жизнью: горячим потоком лёгкой энергии, бьющей в нас всех, заряжающей на подъем и на веру в будущее. Одним присутствием. Такой невероятный дар – быть силой для окружающих.

И я продолжила идти только из-за того, что слышала его тихий голос. Коснулась двери, чуть толкнула от себя, ни на что особенно не надеясь, но та поддалась легко и открылась, хоть и производя при этом тихий скрипучий плач.