Ставка на любовь - Ника Ёрш

– Невероятный вы народ, темневики. Сколько всего на тебя свалилось – никогда слез не видел. А тут… Иди сюда, Софи.

Он достал платок из нагрудного кармана и прижал его к мокрым щекам поочередно, после чего обнял меня за плечи и поцеловал в висок, шепнув со смехом:

– Не плачь. Осталось только убить короля, и все у нас будет хорошо.

Я засмеялась. Уткнувшись в его плечо, прижалась крепче, не желая отпускать. Внезапно подумала, что могла потерять Джеймса сегодня и уже никогда он вот так не обнял бы. Не пошутил бы в своей особенной манере, не погладил бы по голове, как маленькую…

– Это все мой дед, – отодвинувшись, посмотрела в глаза мужа, вспоминая, с чего началось “вторжение” женихов. – Это он открыл дверь. Он страшный человек.

– Скорее старый, – грустно улыбнулся муж, осторожно заправляя волосы мне за ухо. – И не умеющий ждать.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я?

Джеймс покосился на свое предплечье, поясняя:

– Гюс видел глаз смерти на мне, Софи. И не мог не знать, что это значит. Твои женихи не причинили бы мне вреда. Хотя, признаюсь, несколько мгновений я думал иначе. Хорошо, что у меня сильный организм и крепкое – пока еще – сердце.

– То есть, по-твоему, старик просто развлекался?

– Нет. Но, если позволишь, я не стану озвучивать свои домыслы по этому поводу. Скажу одно: у темневиков сильна любовь к действию. Вы просто не можете сидеть и ждать чего-то…

– Нельзя его выгораживать! – возмутилась я. – И тем более приравнивать меня к нему! Старик натравил на тебя всех этих магов! Даже если знал, что они сами покалечатся, разве это нормально?

– Я не говорил, что он нормальный. – Джеймс чуть пригнулся и поцеловал меня в кончик носа. Усмехнувшись, продолжил: – Но зато теперь знаю, что в гневе моя жена страшна. В прямом смысле слова. Ты бы себя видела, Софи, когда плыла по воздуху в клубах тьмы, с белками вместо нормальных глаз!

– О, – только и смогла сказать я, припоминая нечто подобное.

– Да. Красиво и жутко. Жутко больше.

Я ударила его кулаком в плечо. Он засмеялся, разжал кулак и обхватил мою ладонь своей.

– Пора в дорогу, Софи, – сказал, направляясь к выходу, по пути захватив свой любимый саквояж с медикаментами. – Думаю, теперь, когда Гюс вдоволь развлекся, он организует нам телепорт.

– Гад он, – не унималась я.

– Еще какой! – не стал спорить муж, тут же уважительно добавляя: – Надо держаться к нему поближе, только такие и выживают в самых страшных сражениях.

Я фыркнула, но вдруг вспомнила, что за проклятье на роду Блейдов, и перестала ехидничать. Пусть бы дед и правда оказался таким живучим и сильным, каким его представлял Джеймс. Тогда, конечно, королю не жить, но, с другой стороны, я этого Антуана никогда не видела и горевать о нем не стану – по слухам, он тот еще гад.

***

В комнате деда было темно и пахло медовым воском. Три одинокие свечи догорали у стены с нарисованной мелом дверью. Сам Фергюс Блейд сидел в кресле-качалке рядом, глядя на огонь и не поворачивая головы на звук наших шагов.

– Он в трансе, – остановил нас выплывший из темноты Гаяр. – Не стоит его сейчас трогать. Еще пара минут, и мы сможем пройти сквозь портал. Очень важно, чтобы нам правильно проложили путь.

– Значит, лицо ему бить нельзя? – все-таки уточнила я.

– Ни лицо, ни другие части тела, – с самым серьезным видом подтвердил мои догадки Гаяр. – Иначе не уйдем далеко.

– Изворотливый гад! – поделилась своими соображениями с Джеймсом.

– Согласен, – пожал плечами он. – И у тебя явно его гены.

Я возмущенно открыла рот, собираясь узнать, что конкретно он имел в виду, но муженек обнял меня за плечи, прижав к себе и тихо рассмеявшись.

– Софи, все хорошо, – сказал он мне на ухо. – Мы все на взводе и устали, но давай проявим еще немного терпения?

И сразу расхотелось почему-то спорить. Надо так надо, помолчу. И даже дедушку бить не стану. Эх, добрая я душа, все мною пользуются! Но для Джеймса не жалко.

Нам пришлось ждать больше пары минут. Где-то на десятой я села на соседнее с дедом кресло и, прикрыв глаза, постаралась отрешиться от проблем, вспоминая все события, случившиеся за прошедшие дни, и пытаясь подвести хоть какой-то итог.

Я вышла замуж за массира из высшего общества. За дарга. Пробудила в себе дар. Узнала тайну собственного происхождения, нашла родственника. Родственник тот еще гад, но от него зависит, не стану ли я и мои дети проклятыми. Иногда я теряю самообладание и пытаюсь убить кого-нибудь. Что еще? Ах да, моего мужа вот-вот посчитают дезертиром и заключат под стражу, чтобы потом убить. А я, кажется, привязалась к нему.

И – вот она, самая большая ирония судьбы, – стало ясно самое интересное: мне так сильно хотелось богатства и родовитости, а оказалось, что все это было у меня по праву рождения. Хотя…

Я открыла глаза и осмотрела маленькую комнату – спальню деда. М-да, с богатством, кажется, все-таки просчиталась. Зато фамилия какая древняя! Только называть ее никому нельзя – а то сразу казнят, без суда и следствия. Чего же дальше ждать?

Я расстроенно вздохнула, поджала губы, обняла себя руками за плечи.

В следующий миг моей головы коснулась прохладная рука, легко провела по волосам, и сразу стало легче. Я улыбнулась, чувствуя, как уверенность наполняет тело, как уходит страх неизвестного. Подумаешь, есть проблемы! А у кого их нет?

– Спасибо, – шепнула, открывая глаза и… упираясь взглядом в Джеймса, стоящего рядом с Гаяром чуть поодаль. Они мирно беседовали о чем-то.

Очень медленно я перевела взгляд на кресло напротив. Старик все так же смотрел в огонь.

По моей коже табуном промчались мурашки, волоски на руках приподнялись от ужаса. Сглотнув вязкую слюну, я осторожно повернулась и уставилась во тьму позади.

Сначала ничего не происходило, а потом… лица снова коснулось нечто прохладное, едва ощутимое. Будто кто-то погладил лицо. Кто-то, кого я не могла увидеть, но кого чувствовала всем своим существом.

– Отец, – проговорила одними губами, и сердце пропустило удар в ожидании подтверждения догадки.

Тихий шелест-стон у самого уха всколыхнул прядь волос, и снова все стихло. Будто и не было ничего. Но разве могла я спутать его с кем-то еще? Несмелая улыбка овладела моими губами, сердце вернулось к прежнему ритму, и вера в себя вернулась.

Он здесь. Мой отец, которого мне не суждено было увидеть живым, не бросил нас с мамой даже после смерти. Он не обрел покой, зная, что обязательно понадобится своей нерадивой дочери…

Я быстро оглянулась на старика Блейда, думая, стоит ли сказать ему, и наткнулась на прямой немигающий взгляд, от которого снова сбилось дыхание.