В бессердечном лесу - Джоанна Рут Мейер

– Какое проклятие? Папа, я не понимаю…

– Вот о чем звезды говорили нам все это время. – Он поднимает руку и касается моего лица. – О том, что он украл, о том, чем она пожертвовала. Обещай, что запомнишь это.

– Папа, я люблю тебя. – Меня душат слезы. – Я выведу тебя отсюда.

Он поглаживает пальцем мою щеку.

– Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Но пообещай, что будешь помнить. О том, что он украл. О том, чем она пожертвовала.

Я сжимаю его свободную руку, мое сердце разбивается на осколки.

– Обещаю.

Отец оседает у меня в объятиях, его веки смыкаются.

– Я рад, что ты со мной, Оуэн. Рад, что могу попрощаться.

– Я выведу тебя отсюда!

– Мое тело сломлено. Король вырезал из меня каждый грамм моей так называемой измены. Но это уже не имеет значения.

– Еще как имеет! Я отведу тебя к врачу…

– Врач мне уже не поможет. Довольно и того, что в конце Бог послал мне тебя. Я жалею лишь о том, что здесь нет Авелы. И что я не могу увидеть Эйру в последний раз.

Горе встает комом в горле.

– Я должен кое-что тебе рассказать. Я видел… маму в лесу. Она была жива. Все это время она была жива. Гвиден привязала ее к странному дереву в центре леса и забрала ее душу. Но мама была такой сильной! Она использовала магию дерева, чтобы приглядывать за нами. Чтобы защитить тебя, меня и Авелу. Поэтому лес не пускал тебя, когда мы с Авелой пропали. Это была она. Мама защитила тебя!

Отца трясет. Кровь, вытекающая из ран, становится гуще.

– Но теперь ее больше нет, не так ли? Она ушла навсегда?

Мне невыносимо говорить ему правду.

– Ее последние слова были о том, что она любит тебя.

– Скоро мы с ней увидимся, – хрипит он.

– Отец…

– Не отчаивайся, мой мальчик. У тебя еще вся жизнь впереди. Знаешь, я ведь видел ее тогда, когда побежал за ней в лес. Ветер развевал ее волосы, на лице была кровь. Но Эйра все равно была прекрасна. Твоя мама отправила меня обратно. Спасать ее было уже поздно, а вы с Авелой нуждались во мне. Так что я вернулся. Я рад, что мы провели еще столько дней вместе. Но с тех пор, как я потерял ее, это была не жизнь. Не горюй по мне, Оуэн. Я счастлив. Я с ней.

– Отец…

В следующую секунду он обмякает у меня на руках. Его душа гаснет. Он умирает с улыбкой на устах.

– Меррик?

Я почти не вижу Тристана сквозь пелену слез. Мир будто колышется в свете факела.

– Через пять минут ко мне присоединится еще один страж.

Что значит, если мы хотим, чтобы неповиновение Тристана осталось незамеченным, нужно немедленно уходить.

Я с трудом встаю на ноги и покачиваюсь. Тристан ловит меня за руку.

Он помогает мне пройти по коридору, подняться по лестнице и выйти под ослепительное сияние луны во двор. На ветру кружатся листья. Внутри я кричу. Но снаружи – я жутко, смертельно спокоен.

Я оцепенело выхожу за ворота на холм. Тристан запирает их и смотрит на меня между прутьями.

– Мне жаль, Меррик.

В голове начинает гудеть.

– Спасибо, что отвели меня к нему.

– Его похоронят должным образом.

Мне хочется кричать. Сжечь мир дотла. Пронзить ножом сердце короля и наблюдать, как этот ублюдок умирает.

Я сосредотачиваю взгляд на Тристане.

– Где сейчас король?

Он хмурится.

– Король?

– Раньше вы дежурили во дворце, верно?

– Да-а… – Вид у него настороженный.

– Значит, вы знаете планировку лучше меня. Где находятся личные покои короля? Его кабинет?

– Меррик, одно дело отвести тебя к умирающему отцу и совсем другое – помочь убить короля. Я не дурак.

– Тогда вы знаете, что он ужасно поступил с моим отцом. Знаете, что он не герой, каким считает его весь Тариан.

Тристан крепко поджимает губы. Ветер ерошит листья над каменными стенами двора.

– На пятом этаже есть лестница, которая ведет в его личные покои. Но я не советую туда ходить. Король сильнее, чем ты думаешь. Он уничтожит тебя.

Моя рука тянется к ножу на поясе.

– Он убил моего отца… пусть попробует.

Я стою одна посреди двора, в свете луны и завываний ветра. Вокруг парят листья, из щелей в камнях прорастают новые растения. Я закрываю глаза, тянусь ко дворцу, осторожно нащупываю души в нем. Вот душа Пожирателя: тонкая и трепещущая в окружении остальных. Значит, он еще танцует. Душа Оуэна далеко, под землей, но она гораздо ярче, чем у короля. Гораздо сильнее. Вместе с Оуэном еще одна душа. Я чувствую, как она мерцает, а затем умирает. Чувствую горе и ярость Оуэна. Ее так много, что она могла бы поглотить Пожирателя и мою мать. Мне больно за него – это была душа его отца. Теперь она погасла.

Я дала Оуэну обещание, но не могу его исполнить. Авела уже в безопасности, с моими братьями. Когда он выйдет ко мне за дворцовые стены, я все объясню и расскажу, как найти сестру.

Если к тому времени мое истинное обличье не поглотит меня.

Лучше бы уйти сейчас, пока Пожиратель еще танцует. Пока я по-прежнему свободна.

Но что-то удерживает меня здесь, под звездами.

Ветер дует так сильно, что я не слышу его приближения. Не знаю, что он рядом, пока к горлу не прижимается нож, а в нос не бьет его смрад.

– Я до сих пор не уверен, что ты такое, – шипит Пожиратель. – Но скоро узнаю. Думала, я уже забыл о тебе?

В лицо ему летят листья, и он сплевывает их.

– Ты ее создание. Не знаю, как это возможно, но если ты то, что я думаю… – Он смеется и проводит холодным пальцем по моей щеке.

Будь я в истинном обличье, он был бы уже мертв.

Но сейчас я слабая. Хрупкая.

Я кручусь в его хватке, пока он тянет меня через двор на кухню, но из его рук не вырвешься. Его пальцы впиваются глубоко в предплечье. Нож сильнее прижимается к шее. Что-то влажное и теплое стекает за воротник. Я вспоминаю, как порезалась за чисткой картошки и чуть не потеряла сознание в объятиях Оуэна.

Оуэн! Где же он? Я тянусь к нему, пока Пожиратель тащит меня по дворцовым коридорам, мимо неподвижных рядов пленных вязов, в комнату с одним крошечным окном, выходящим на северное небо. Он толкает меня на пол, и я приземляюсь на руку. Та неправильно выгибается подо мной, и за этим мгновенно следует острая, яркая боль.