В бессердечном лесу - Джоанна Рут Мейер

«Совсем нет души».

Теперь я чувствую Пожирателя: он где-то во дворце подо мной. Чувствую его силу, душу. Интересно, почему он так долго ждал? Ведь мама вывела звездами правду о его смерти много недель назад.

Он не забудет обо мне. Нужно выбираться, здесь больше не безопасно. Но одна я не уйду.

«Ни следа».

Я поднимаюсь к комнате Авелы. У двери меня встречает сиделка, ее лицо сморщено от беспокойства.

– Что такое?

– Меня освободили от обязанностей. – ее голос надламывается. – Сказали собирать вещи, так как ночью ребенка заберут.

Во мне зарождается страх. Чего бы он ни ждал, Пожиратель начал действовать.

– Король приходил к ней?

Она кивает.

– Откуда ты знаешь? Он приходил прошлой ночью и выгнал меня в коридор. Когда он наконец ушел, бедная девочка была безутешна. На ней не было отметин… разумеется, король не причинял ей вреда.

Последнее она говорит в спешке, опасаясь, что я подумаю, будто она дурно отзывается о Пожирателе Душ.

– Я могу ее увидеть?

– Конечно, проходи.

Я захожу в детскую. Авела сидит на кроватке и слепо смотрит в никуда. Кажется, ее ничуть не интересуют книги и игрушки. Я присаживаюсь, беру ребенка за ручку и осторожно тянусь к душе. Та по-прежнему на месте и ярко горит. Пожиратель еще не поглотил ее. Но он щупал и изучал ее, чтобы понять, как лучше это сделать. И раз он прогоняет сиделку, то способ найден. Я тянусь к его душе, чтобы убедиться, что он по-прежнему далеко от этой комнаты. Далеко от Авелы, сиделки и меня.

С моих волос на пол падает листок, но сиделка ничего не замечает.

– Вы любите этого ребенка? – спрашиваю я.

– Само собой. – в ее глазах блестят слезы.

– Достаточно, чтобы ослушаться короля?

– Что ты имеешь в виду? – Она гладит Авелу по волосам, и, всхлипнув, девочка льнет к ней.

– Вы видели, как она отреагировала на него прошлой ночью. Он планирует сделать с ней что-то очень-очень плохое. Если вы немедленно не заберете ее из дворца, он убьет ее.

– Убьет?!

– Ему нужна ее душа, – мрачно объясняю я. – А такое юное создание не сможет жить без нее.

Сиделка вздрагивает, переводя взгляд с меня на Авелу.

– Кто ты такая?

– Та, кто хорошо понимает монстров. Та, кто намерен одолеть как минимум одного. Вы заберете девочку?

– Но куда? Где мне ее спрятать?

Я тянусь за воротник и достаю веточку рябины. Прен дал ее мне, прежде чем братья попрощались со мной. Вручаю ее сиделке.

– Отнесите ее в южный лес и позовите моих братьев: Прена, Криафола и Кангена. Покажите им веточку и назовите мое имя. Они вам помогут.

– Позвать Прена, Криафола и Кангена, – повторяет она. – Сказать, что нас послала Бедвин.

Я качаю головой.

– Мое настоящее имя Серена – его и назовите. Справитесь?

Она кивает, всматриваясь в меня темными глазами, и берет Авелу на руки. Я укутываю девочку в одеяло.

– Как мне незаметно сбежать из дворца?

– Я расчищу вам путь, – обещаю я.

Женщина берет меня за руку.

– Спасибо.

При мысли о том, что Оуэн обнаружит пропажу сестры, у меня все съеживается внутри.

– Пожалуйста, позаботьтесь о ней.

– Непременно, дитя.

Она выскальзывает с Авелой за дверь, а я опускаюсь на колени и нащупываю все души во дворце. Тихо отвожу их от сиделки с девочкой. Они беспрепятственно проходят через ворота и идут по равнине.

Глубоко вдыхаю. Я сделала все, что могла, для Авелы и ее няньки. Остается надеяться, что они благополучно доберутся до моих братьев.

Теперь нужно увести Оуэна. Надо было сделать это еще в первый день! Но я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, да и сейчас хочу, чтобы он был со мной. Но мой монстр прорывается сквозь человеческую кожу. С волос слетают листья. Под ногами прорастают новые деревца.

Я больше не могу прятать от него свое истинное обличье.

Тюремный страж смотрит на меня через железные ворота.

– Ты опоздал. Я уж думал, что ты сегодня не придешь.

Я пытаюсь подавить чувство вины. Услышав музыку во дворце, первым делом я пошел к Бедвин.

– Но теперь я здесь.

Его лицо кажется мрачным в сиянии факела.

– У твоего отца плохи дела.

Меня охватывает страх.

– Что вы имеете в виду?

Страж избегает моего взгляда. За все ночи, что мы общались через ворота, он ни разу не назвал своего имени.

– Что он не доживет до утра.

Я хватаюсь за прутья. В животе появляется неприятное чувство. Я понимаю, что страж подразумевает под своими словами: что ублюдок король мучил моего отца, и тот не выдержал. Во рту появляется едкий привкус желчи.

– Дайте мне увидеть его.

– Король оторвет мне голову.

– Пожалуйста.

Он переминается с ноги на ногу, позвякивая доспехами. Его лицо напрягается в свете факела.

– Возвращайся через час, – наконец вполголоса говорит он. – Я буду один на дежурстве и отведу тебя к нему.

Я знаю, чем он рискует: поркой, увольнением из армии, может, даже жизнью. Это трогает меня.

– Спасибо.

Страж быстро кивает, а затем произносит чрезмерно громким голосом:

– Каждую ночь тебе говорю, Меррик, сколько бы ты ни молил, тебе не пройти через эти ворота!

Я прижимаю руку к сердцу в знак уважения и молча ухожу.

Я несколько минут прислоняюсь к склону холма и неконтролируемо дрожу. Время вышло, и винить за это некого, кроме самого себя.

Даже если бы я придумал, как вытащить отца из тюрьмы, уже слишком поздно. Я не знаю, насколько серьезны его… травмы. Не знаю, поможет ли ему врач. Все это время король мучил его, а я играл в солдатика и кокетничал с симпатичной служанкой.

И теперь с этим ничего не поделать.

Я увижусь с отцом. Возможно, все не так плохо, и ему еще можно помочь. Возможно, страж отпустит нас, найдет нам врача. И тогда мы покинем это место.

Сегодня.

Это хрупкая, глупая надежда, но лучше такая, чем никакой. И если мой план удастся, мне понадобится как-то вынести Авелу из дворца.

Я обхожу холм и иду ко двору кухни; в воздухе чувствуется намек на прохладу – верный признак того, что лето подходит к концу. Я так глубоко погружен в свои мысли, что подпрыгиваю, когда во двор выходит Бедвин. Ее светлые волосы развеваются вокруг лица, чепец где-то потерялся.