Щит - Василий Горъ

— Я пою вас успокоительным…

— Чем именно?

— Отваром алотты… Это — довольно часто применяющееся средство. Оно абсолютно не вредно для здоровья, поэтому…

— Обычное? — ошарашенно переспросила я и попыталась вспомнить описание, некогда зазубренное наизусть. Однако муть, обволакивающая мое сознание, стала гуще, поэтому вместо перечисления возможных проблем при применении пришлось ограничиться общими словами: — А как же побочные эффекты, которых в любом свитке по траволечению чуть ли не полстраницы?

— Тошнит далеко не каждого, потливость и сильные сердцебиения появляются только через десятину…

— А привычка — через две… — вспомнив одну из строчек, в унисон ему выдохнула я. — Если я не ошибаюсь, уже дня через три-четыре больной перестает реагировать на раздражители и успокаива…

Догадка, мелькнувшая в голове во время перечисления свойств отвара алотты, заставила меня прерваться на полуслове и застонать: тот, кто приказал мэтру Регмару поить меня этой дрянью, пытался заставить меня забыть о Кроме!!!

Услышав мой стон, лекарь попытался вцепиться в мое запястье. Я отдернула руку, справилась с очередным помутнением сознания и нехорошо усмехнулась:

— Кто приказал поить меня этим отваром?

— Приказать? Лекарю? — недоуменно переспросил он. — Нам не приказывают! Мы сами решаем, кого и как лечить, на основании выводов, сделанных при осмотре больного…

— То есть вы хотите сказать, что, осмотрев меня позавчера вечером, пришли к выводу, что мне требуется настолько сильное успокоительное?

Мэтр Регмар слегка покраснел:

— Ну… как вам сказать, ваша милость?

— Как есть!

— Откровенно говоря, мне вы показались здоровой. Хотя и чуточку подавленной. Но прочитав записи мэтра Коллира…

— Кто такой мэтр Коллир? — перебила его я.

— Лекарь графа Грасса! Так вот, прочитав его записи…

— Мэтр Регмар, лекарь графа Грасса меня не осматривал! Ни разу!!!

— К-как это?

— Никак! Я его даже не видела!

— Но… он так уверенно рассказывал о вашем состоянии, что я поверил…

— …еще до того, как увидели… — горько закончила я. — А потом, наверное, начали подгонять результаты осмотров под уже сложившееся мнение…

Мужчина покраснел до корней волос и кивнул:

— Да, ваша милость…

— А мой отец считал вас лучшим лекарем в Вейнаре…

— Я виноват… Прошу прощения… Давайте я еще раз вас…

— …не сейчас! — поняв, о чем он собирается меня просить, перебила я. — Вашими стараниями я потеряла два дня, поэтому отложим очередной осмотр на потом…

Убеждать меня в необходимости провести его немедленно он не стал — кивнул, подхватил с пола сумку с травами, вытащил из нее небольшой сверток и с поклоном положил на ближайший стул:

— Это — толченые листья фетерры. Если растворить один наперсток порошка на кувшин воды и пить по кубку каждые полчаса, то к вечеру действие отвара алотты пройдет и к вам вернется ясность мысли…

Я взглядом показала Атии на сверток, а потом разрешила лекарю удалиться…

Эдак через час, одетая и причесанная по последней дворцовой моде, я вышла в гостиную, села на диван и попросила Эрну пригласить ко мне кого-нибудь из стражников, охраняющих мои покои.

Служанка слегка удивилась, но тут же метнулась в коридор, а через десяток ударов сердца в дверном проеме возник высоченный — локтя на полтора выше меня — хейсар.

— Силы твоей деснице и остроты твоему взору, — поздоровалась я.

Воин ответил, но как-то коротковато, опустив фразу о плодовитости моего лона:

— Полной чаши твоему дому, ашиара!

Разбираться с причинами такого изменения приветствия мне было лениво — все так же путались мысли, — поэтому я сразу же перешла к делу:

— Ты знаешь десятника Арвазда из рода Усмаров?

— Да, ашиара…

— Найди и пригласи его ко мне…

— Он может находиться в карауле…

Я на мгновение закрыла глаза, пережидая очередное помутнение сознания, и продолжила:

— В таком случае передай ему, чтобы пришел ко мне, как только сможет…

Воин кивнул, прижал кулак к груди и выскользнул в коридор. А я, мысленно посетовав на невозможность получать желаемое мгновенно, подозвала к себе Омру и приказала ей поинтересоваться, у себя ли баронесса Кейвази.

Леди Этерии в покоях не оказалось, и я, слегка расстроившись, приказала подавать обед.

Во время трапезы я не столько ела, сколько пила, и к четвертой перемене блюд, «уговорив» полтора кувшина с фетеррой, чувствовала себя переполненным бурдюком. Зато в голове ощутимо посветлело.

Решив, что способность соображать мне нужна как можно скорее, я распорядилась приготовить мне еще пару кувшинов раствора и удалилась в опочивальню.

Ускоренное лечение принесло результаты — к часу вепря, когда сияющая Омра доложила о том, что баронесса Кейвази только что вернулась в свои покои, я уже неплохо соображала.

Со вздохом встав с ночной вазы, с которой не слезала последние часа полтора, я дала возможность Эрне привести мое платье в порядок и отправилась в гости.

Увидев меня, леди Этерия улыбнулась и пригласила присаживаться. Только вот улыбка у нее получилась какой-то вымученной, и я, расстроившись чуть ли не до слез, попятилась к двери:

— Я, кажется, не вовремя… Зайду как-нибудь потом.

Баронесса захлопала длиннющими ресницами:

— С чего вы это взяли? Вовремя! Даже очень.

— Ну, я же чувствую, что вы не в духе…

— Настроение у меня замечательное. А вот самочувствие — не очень. — Она осторожно прикоснулась к своему животу и поморщилась: — Первый день… Живот ноет…

— А…

— Выпила. Скоро подействует. Поэтому располагайтесь.

Я подумала и направилась к облюбованному вчера креслу.

Дождавшись, пока я устроюсь поудобнее, баронесса жестом отпустила служанок и вопросительно посмотрела на меня.

Я опустила взгляд, зачем-то вцепилась в поясок своего платья и вздохнула:

— Леди Этерия! Можно вопрос?

— Да, конечно…

— Вчера вы показывали мне комнату со свитками не просто так, правда?

Баронесса кивнула:

— Да! Я хотела предложить вам свою помощь. Но вы так сосредоточенно думали о чем-то своем, что пришлось ограничиться намеком.

Я вспомнила состояние, в котором пребывала предыдущим вечером, и мысленно усмехнулась: этот ее «намек» — свиток с Правом Крови — я заметила только потому, что в тот момент хоть что-то соображала.