Щит - Василий Горъ

Ансельм вопросительно изогнул бровь:

— А как по-другому?

— Отправлять человека из Рагнара слишком долго. Поэтому искать замену брату Дитану надо на месте, в Вейнаре. Скажем, среди Гласов Вседержителя ленов Саммери, Фаррат или Эркун. Далее, не дожидаясь результата поисков, надо послать в Кейвази тех, кто будет реализовывать наши планы. Причем не только братьев-защитников, но и брата-надзирателя. Таким образом, мы не потеряем ни одного лишнего дня и, получив нужную информацию, сможем сделать любой шаг практически в тот же день.

— Разумно.

— Ну, и еще одно: как мне кажется, ваше преподобие, имеет смысл отправить туда не одного, а пару надзирателей: с их помощью можно будет использовать в своих целях не только братьев во Свете, но и местных.

— Хорошая идея! — довольно улыбнулся Ансельм. — Я тобой доволен!

Иерарх пожал плечами:

— Ваше преподобие, эта идея — ваша! Ведь, насколько я понимаю, брат Годрим, которого вы отправили в Аверон, будет заниматься тем же?

— Что ж, раз ты так хорошо понял ее смысл, возьмешь это дело под личный контроль. Как получишь что-то более ценное, чем этот бред… — глава Ордена Вседержителя пренебрежительно кивнул в сторону лежащего на столе письма, — доложишь.

— Хорошо, ваше преподобие.

— А что нового у тебя?

Иерарх пожевал ус и вздохнул:

— Алат спекся, поэтому «Великого похода на Полночь» не будет.

— Как это?

— Вчера вечером граф ал’Дизари[103]привез во дворец Латирдана векселя полутора десятков крупнейших торговых домов Горгота. Точная сумма контрибуции неизвестна, но мои люди утверждают, что…

— Контрибуции? За что?

— Неддар вернул Алату Карс. Говорят, что за очень большие деньги, — угрюмо сообщил брат Ламм. — Мирный договор подписан, и не сегодня завтра армия Вейнара покинет город.

Глава Ордена Вседержителя откинулся на спинку кресла, стиснул пальцами подлокотники и мрачно уставился в окно.

— Это опять Рендалл, ваше преподобие, — глухо пробормотал иерарх. — Мальчишка бы до этого не додумался.

— А Годрим уже на месте?

— Нет еще. Вчера должен был перейти границу.

— Долго… А кто у нас старшим в Авероне?

— Брат Растан Шершень.

— Пусть бросит все дела и сосредоточится на плане устранения Грасса! Естественно, учитывая возможности Годрима.

— Хорошо, я ему напишу.

— Далее, свяжись с братом Арталом: пусть выделит Шершню два десятка лучших бойцов. И пусть не жмется — Грасс нам сейчас мешает намного больше, чем Латирдан.

— А как же их вступление в гильдию охранников, ваше преподобие?

— Выживут — вступят. Нет — пришлем других.

— Понял. Передам.

— В общем, по этому вопросу, наверное, все. Еще какие-нибудь новости есть?

Брат Ламм кивнул, открыл рот, чтобы начать рассказ, потом вдруг развернулся лицом к входной двери и выхватил из ножен меч.

Ансельм потянулся к рукояти своего, подтянул ноги поближе, чтобы вскочить, и на мгновение застыл: выбитая страшным ударом дверь со всего размаху впечаталась в стену, и в кабинет спиной вперед влетел обливающийся кровью брат Нойл.

— Корг… несу… несуш…ш-ш-ш… — прохрипел он и забился в агонии.

Долгое-предолгое мгновение глава Ордена Вседержителя смотрел на кроваво-красные пузыри, вздувающиеся на губах умирающего телохранителя, и радовался моменту истины: сделать «несушку» из брата Корга мог только один человек — мастер Эшт из Иверской обители. Потом увидел росчерк клинка брата Ламма, бросившегося к темному силуэту, возникшему на фоне стены коридора, выхватил из ножен меч и… вместе с креслом упал навзничь, уходя от броска метательного ножа.

Успел. Перекатился через голову, оказался на корточках и, не вставая, метнулся влево-вперед. Чтобы оказаться под прикрытием стола и как можно ближе к щиту, висящему на стене.

Выглянул и тут же отшатнулся: второй метательный нож, брошенный братом Коргом, мелькнув перед лицом Ансельма, врезался в спинку кресла.

«Плашмя…» — отрешенно отметил он, не глядя, стащил со стола мраморную тарелку с песком, метнул ее в сторону двери и выглянул из-за массивной тумбы, на которую опиралась столешница.

М-да. Прыгать за щитом было слишком опасно — глава его телохранителей явно рассчитывал именно на это, так как теснил Ламма не в центр кабинета, а к увешанной оружием стене.

Да, иерарх пытался сделать все, что в его силах, но класс бойцов был слишком разным — если его атаки постоянно упирались в клинок противника, то удары Корга раз за разом обходили его защиту. И клевали то в предплечье, то в корпус, то в бедро…

«Ламм ему не помеха. Он ждет моей ошибки. Надо уходить…» — подумал Ансельм, закусил губу, огляделся по сторонам и, не найдя ничего такого, что можно было использовать для защиты от метательных ножей, подтащил к себе ближайшее кресло.

По ту сторону стола лязгнуло…

Потом еще и еще…

Заскрипели проминающиеся кольца кольчуги, и Ансельм чуть не оглох от истошного рева брата Ламма:

— Он меня достал! Уходи-и-ите-е-е!!!

Ансельм подхватил кресло, метнул его туда, где, по его предположениям, должен был находиться Корг и, петляя, как заяц, рванулся к окну.

За спиной громыхнуло.

Левый бок обожгло болью.

Потом что-то с силой ударило в правую ягодицу и заставило сбиться с шага…

Из-за полученных ранений прыжок на подоконник получился до безобразия коряво — вместо того, чтобы взлететь на отполированную доску из тирренского дуба впритирку к правой створке, Ансельм на нее упал, здорово ударившись коленом и чуть не выронив меч. Это его и спасло — вместо того, чтобы воткнуться в затылок, очередной метательный клинок чиркнул по темени и вылетел на улицу.

Вцепившись пальцами левой руки в раму, глава Ордена Вседержителя изо всех сил бросил свое тело вперед и, кувыркаясь в воздухе, полетел вниз.

Четвертый день первой десятины первого травника

Просовывая сквозь прутья решетки мой завтрак — две вареные репы, кусок сыра размером с кулак, краюху хлеба и небольшой мех с водой, — посыльный в цветах Рендаллов играл желваками и зверел от бессилия: кормить Нелюдя ему не хотелось, но ослушаться прямого приказа сюзерена он не мог. Сопровождающий его воин чувствовал то же самое: пожирал меня взглядом и с нетерпением ждал хоть какого-то намека на движение.

Желание втоптать меня в пол, написанное на его лице, было таким сильным, что я решил пойти ему навстречу и пошевелился — вцепился в край нар и сделал вид, что встаю.