Драматургия: искусство истории. Универсальные принципы повествования для кино и театра - Ив Лавандье

спровоцировал. Таким образом, первая драматическая ирония разрешается, уступая место второй, на этот раз с Ирен в роли жертвы. Третий сюрприз: шантажист во всем признается Ирен, чем разрешает вторую драматическую иронию, но порождает третью, жертвой которой снова становится муж.

Итак, хороший прием – сделать установку драматической иронии неожиданной. В фильме «На север через северо-запад» момент, когда мы узнаем, что Ева (Ева Мари Сент) работает на Вандамма (Джеймс Мейсон), становится драматическим поворотом.

В то же время это начало долгой драматической иронии за счет Роджера (Кэри Грант) и одновременно ложный след.

В первые полчаса фильма «Последнее метро» становится ясно, что еврейский театральный режиссер Лукас Штайнер (Хайнц Беннент) бежал из оккупированной Франции. И вдруг ни с того ни с сего мы узнаем, что он остался в Париже и скрывается под своим театром. Вся дальнейшая история строится на драматической иронии. В «Короле масок» мы с удивлением узнаем, что сирота (Чжоу Ренинг), купленная и усыновленная Ваном, на самом деле девочка. Это начало короткой, но острой драматической иронии, жертвой которой является Ван (Чжу Сюй). Тот же принцип применен в «Царе Эдипе». Момент, когда Тиресий сообщает нам, что Эдип не кто иной, как убийца, является одновременно и драматическим поворотом, и началом длинной драматической иронии. Можно возразить, что греки знали легенду об Эдипе и что сцена с Тиресием не могла восприниматься ими как театральный поворот. Вероятно, это действительно так. Тем не менее интересно отметить, что Софокл не стал полагаться на культуру своих сограждан и счел нужным включить эту судьбоносную сцену в пьесу. Более того, произведение Софокла по-прежнему очень доступно и даже трогательно, и справедливости ради стоит отметить, что многие современные зрители не знают подробностей легенды об Эдипе. Джеймс Кэмерон повторил этот процесс 2400 лет спустя в «Титанике». Вместо того чтобы полагаться на то, что публике известна судьба лайнера, он четко обозначил главную драматическую иронию в самом начале фильма. Но, признаться, в том нет ничего удивительного.

Неожиданность в классическом театре

Пример «Царя Эдипа» доказывает, что драматический поворот необязательно является легким эффектом, предназначенным для хорошо продуманных пьес и бульварных постановок, как утверждают некоторые теоретики,

Конечно, сюрприз может быть совершенно «бесплатным», призванным просто потрясти зрителей. «Крепкий орешек – 2» – прекрасный тому пример: мы внезапно узнаем, что жандармы находятся в сговоре с плохими парнями. Черт возьми! То же самое происходит в фильме 1996 года «Миссия невыполнима», где столько поворотов сюжета, что я уже не знаю, кто злодей, а кто нет. Но иногда неожиданность изменяет перспективу, предлагая зрителю новый угол зрения. Это может обогатить повествование. Например, срединная кульминация способна стать предметом неожиданного откровения, которое внезапно придаст сюжету новый размах. Так, например, происходит в фильмах «Игры разума» или «Случайная жатва».

Так же обстоит дело с убийством Полония в «Гамлете», которое представляет собой важный и неожиданный драматический поворот. Конечно, мы знаем, что отец Офелии спрятан за гобеленом (драматическая ирония), но как мы могли предположить, что Гамлет с такой жестокостью и внезапностью сорвет гобелен, как только Полоний подхватит крики «Помогите!» Гертруды?

Возможно, классический театр не так любит неожиданные повороты, как водевиль или голливудские фильмы, но и он не лишен их. Отнюдь. Когда Капулетти решают перенести дату свадьбы Джульетты с Парисом («Ромео и Джульетта»), это становится неожиданностью (и препятствием для Джульетты). Когда мы узнаем, что Гонерилья («Король Лир») хочет убить своего мужа Олбани, это тоже неожиданность. Когда Гедда Габлер («Гедда Габлер») сжигает рукопись Лёвборга, это неожиданность. Когда мы узнаем, что девушка, за которой ухаживает герцог, не кто иная, как дочь Риголетто («Риголетто»), – это неожиданность. Когда Август сообщает Цинне, что хочет отречься от престола («Цинна»), это неожиданность – и препятствие для Цинны, который хотел убить императора, чтобы доказать свою любовь к Эмилии. Кульминация «Кукольного дома», в конце которой госпожа Линде решает не возвращать компрометирующее письмо, становится большой неожиданностью. Также в пьесе Ибсена неожиданностью – и спасительным потрясением для Норы – становится перемена в отношении к ней Хельмера, когда он получает вторую записку от Крогстада. В «Федре» неожиданностью становится известие о том, что Тесей не умер. То, что Лопахин купил недвижимость Раневской, – неожиданность в «Вишневом саде». Словом, примеров множество.

На самом деле, если задуматься, все, о чем не догадывается зритель (хорошо это или плохо), представляет собой неожиданность, интенсивность которой сильно варьируется. Даже когда присутствует драматическая ирония, способ ее применения не должен быть слишком предсказуемым. Таким образом, эти два механизма (неожиданность и драматическая ирония) часто вездесущи и счастливо пересекаются. Именно когда неожиданность сильнее, чем обычно, мы замечаем ее и называем драматическим поворотом. Короче говоря, чтобы в произведении совсем не было неожиданностей, зритель должен хорошо знать сюжет или же диффузная драматическая ирония должна заставить его догадаться обо всех драматических узлах.

Противоречивый ложный след и неожиданность

Хотя драматическая ирония – важный инструмент, очевидно, что зрителю не следует сообщать все. В случаях, когда у главного героя все идет хорошо, можно очень эффектно сбить зрителя с толку ложным конфликтом, чтобы в конце преподнести сюрприз.

Один из эпизодов фильма «Прощай, полицейский!» построен именно таким образом. Вот как все происходит.

1. В Руане инспектор полиции Верже (Лино Вентура) и его молодой заместитель Лефевр (Патрик Девере) работают над деликатным расследованием, но их начальство считает, что они делают слишком много шума. Верже только что сообщили, что его переводят в Монпелье. Расследование у него заберут. Именно этот инцидент и послужил началом сюжета. Лефевру противен такой маневр. Он поражен тем, что Верже позволяет начальству это сделать. Сцена заканчивается очень коротким планом, на котором двое мужчин уходят, разговаривая.

2. Лефевр приходит к мадам Риго (Франсуаза Брион), содержательнице публичного дома, и говорит ей, что его коллега Верже собирается предъявить ей обвинение по делу, над которым они работают. Но поскольку он, Лефевр, находит ее «отзывчивой», он обещает помочь что-то сделать. Она отказывается спать с ним, но предлагает деньги.

3. Между Верже и Лефевром разгорается жаркая борьба. Верже категорически не нравится доклад его молодого заместителя о мадам Риго. Он считает коллегу слишком самонадеянным.

4. Лефевр звонит мадам Риго и сообщает ей, что в конечном итоге был вынужден предъявить ей обвинение и включить его в свой отчет.

5. Взбешенная г-жа Риго отправляется к судье (Клод Риш) и заявляет, что она подкупила Лефевра.

6. Верже узнает о предательстве Лефевра. Он в ярости.

7. Лефевра вызывает судья: он упирается, утверждая, что коррумпирован не только он один. Сцена