Драматургия: искусство истории. Универсальные принципы повествования для кино и театра - Ив Лавандье

Ленни?» Этот вопрос заставляет зрителя захотеть узнать больше и представляет собой эквивалент драматического вопроса анкеты. Затем начинается второй акт, и мы возвращаемся в прошлое, чтобы получить ответ.

Эмоциональный мостик

Как следствие вышесказанного, драматической иронии удается служить локально для поддержания внимания зрителя в тот момент, когда напряжение (связанное с драматическим вопросом) ослабевает. В фильме «Холостяцкая квартирка» есть фрагмент продолжительностью около десяти минут, когда действие полностью останавливается. Бакстер (Джек Леммон) только что понял, что Фрэн Кубелик (Ширли Маклейн) и его босс (Фред Макмюррей) занимаются сексом в его собственной квартире. Подавленный, он идет напиться в бар и явно отказывается от своей цели. Прямо в середине второго акта! Очень ловко Уайлдер и Даймонд помещают локальную драматическую иронию в то самое место, которое не позволяет зрителю «соскочить». Пока Бакстер топит свои печали в спиртном, Фрэн Кубелик пытается покончить с собой в его квартире. Зритель ждет обязательной сцены, которая, как мы догадываемся, положит начало действию.

С таким же успехом драматическая ирония могла бы спасти «Головокружение» от его структурной проблемы (см. стр. 281). Мы бы должны были сразу узнать, что смерть Мадлен (Ким Новак) инсценирована, а не выяснять это позже, в начале второй части. Таким образом, пятнадцать минут между инсценировкой смерти Мадлен и встречей с Джуди (Ким Новак) были бы насыщены напряжением и не вызывали бы того ощущения пустоты, которое возникает в фильме сейчас.

Драматическая ирония послужила бы эмоциональным мостиком между двумя историями. Тем не менее следует признать, что подобное решение не устранило бы все проблемы. Действительно, давая нам преимущество перед Скотти (Джеймс Стюарт), драматическая ирония не позволила бы нам полностью отождествить себя с ним, когда он сталкивается с двойником преследующей его женщины.

Игра с ироническим вопросом

Сила драматической иронии, проявляемая здесь, не освобождает автора от использования созданных таким образом ситуаций. Иными словами, для создания захватывающей сцены недостаточно положить бомбу под стол. Конечно, напряжение существует, поскольку возникает драматический вопрос. Но если персонажи ничего не делают, ситуация теряет напряженность и даже может показаться надуманной. В этом случае идея снова состоит в том, чтобы найти правильный баланс между опасностью и избавлением, надеждой и страхом. И всегда, конечно, использовать то, о чем было объявлено.

Нам интересно, что могут сделать герои, не знающие об опасности. Что ж, у них может быть цель, не имеющая ничего общего с драматической иронией, которая ведет в противоположном от опасности направлении и тем самым усиливает напряжение. Возьмем пример с бомбой, спрятанной под столом. Мы знаем, что она взорвется через пять минут, но Хичкок и Трюффо это игнорируют. Если оба режиссера продолжают беспечно беседовать, драматическая ирония используется слабо. То же самое происходит, если два режиссера спорят о ценности того или иного фильма, потому что он не имеет никакого отношения к наличию бомбы. Но если один из них по какой-то причине торопится закончить разговор и уйти, а другой болтает без умолку, или если один из них роняет ручку и мы догадываемся, что если он наклонится, чтобы поднять ее, то, скорее всего, обнаружит бомбу, драматическая ирония использована.

Например, в «Титанике» Брюс Исмей (Джонатан Хайд), президент судоходной компании, требует, чтобы капитан «Титаника» (Бернард Хилл) прибавил скорость, увеличивая риск столкновения с айсбергом. В фильме «Адский небоскреб» когда в шкафу начинается пожар, техники службы безопасности проверяют электрические цепи, будучи уверенными, что им удалось избежать пожара.

Иронический вопрос против драматического

Иногда драматическая ирония используется в ущерб мотивам протагониста, его цели или средствам, используемым протагонистом для достижения своей цели. В этом случае зритель понимает, что цель напрасна, протагонист не добьется успеха или что он не заинтересован в достижении этой цели.

В этом случае преобладает иронический вопрос. Это явление может происходить как локально, в одной сцене, так и на протяжении произведения в целом.

Хрестоматийный пример – фильм «Дальше некуда». Франсуа Перрен (Пьер Ришар) отчаянно пытается снять свой первый полнометражный фильм. Наконец он находит продюсера (Жан-Пьер Мариэль), который соглашается профинансировать его сценарий – романтическую историю любви. Проблема в том, что продюсер специализируется на порнографии. Франсуа знает об этом, но просто надеется, что ему удастся выкрутиться, не идя на слишком большие уступки. Вместе с его невестой Кристин (Миу-Миу) мы знаем, что продюсер будет навязывать свое мнение; что снимать порнографический фильм бессмысленно; что это будет равно тому, как если бы Франсуа так и не снял свой первый полнометражный фильм. Если не хуже.

Еще один хрестоматийный пример – «Касабланка». Рик (Хамфри Богарт) не хочет связывать себя обязательствами, даже с Ильзой (Ингрид Бергман). Но мы не одобряем его мотивы и не хотим, чтобы он достиг своей цели – сохранить нейтралитет. Мы ждем момента, когда он наконец нарушит равновесие.

Обратите внимание, что ситуацию, в которой зритель (а иногда и персонаж) говорит протагонисту: «Ты не прав, когда ставишь перед собой эту цель, потому что она тебе не подходит», не следует путать с вариантом, когда персонаж говорит: «Ты не прав, когда ставишь перед собой эту цель, потому что она тебе дорого обойдется». В последнем случае, который иллюстрируют «Дон Жуан», «Жизнь Галилея» или «Томас Мор», мы не считаем цель главного героя тщетной – зачастую она даже кажется нам благородной, но мы просто боимся последствий.

Вернемся к случаям, когда цель кажется тщетной. Очевидно, что драматический ответ нам известен – он отрицательный. Значит ли это, что произведению не удастся нас заинтересовать? Необязательно. Если мы чувствуем, что ирония может быть разрешена, что протагонист, скорее всего, осознает свою ошибку и извлечет из нее уроки, то именно иронический вопрос создает напряженность. Нам интересно, какие испытания и конфликты приведут главного героя к обязательной сцене. В этом случае препятствия не столько противостоят цели, сколько подрывают ее обоснованность. Напряжение, обычно создаваемое вопросом «Достигнет ли главный герой своей цели?», затем задается вопросом «Поймет ли главный герой, и каким образом, что он не прав?». В общем, кульминация и обязательная сцена тогда составляют одно целое (или очень близки).

Так построены многие трагедии, и наверное, именно потому мы так ждем от протагониста, что он внутренне обогатится в конце повествования. Когда Лир («Король Лир») понимает, что лучший способ спокойно уйти на покой – это не делить королевство между Гонерильей и Реганой, он становится более великодушным и безмятежным. Когда Вилли Ломан («Смерть коммивояжера») наконец осознает, что его ценности невелики, он решает исчезнуть, надеясь, что деньги от