Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

- Действительно ?

– Если вы думаете, что я нахожу это забавным, но наш долг…

– Ты мне это уже вчера объяснял.

– Да, ну ладно, возвращаемся к номеру 36.

Они находятся в зале, где сохранились затерянные ступени парижского суда. Своды, мрамор, высокие потолки. «Это придаёт им немного римского сенаторского духа», – подумал Свифт, – но эта аналогия и не имеет значения.

Он замечает, что прокурор одет с иголочки. Приталенный костюм и яркий галстук, который резал бы глаза дальтонику.

Внезапно он вспоминает своё имя: Марто. Выдумать его не получится.

– Хорошо, вы подтверждаете, что оба убийства совершил один и тот же человек?

– В любом случае процедура идентична.

– А это… болезнь, что именно?

– Никто не знает.

«Это настоящий бардак, — вздохнул судья. — Всё это очень… дискриминационно».

– Клиентов не выбирают.

Мартауд бросает на него убийственный взгляд, устремляясь прямо поверх его коня.

– Похоже, вы находите это забавным.

– Господин прокурор, у меня на руках два трупа, ни малейших улик и общество, которое вот-вот охватит паника, так что, нет, мне не до смеха.

Мартауд опускает глаза и ворчит:

– Конечно, конечно…

– Сэр, мне нужно кое-что у вас спросить.

- Что ?

– Я хотел бы установить наблюдение за свидетелем.

В миллисекунду на лице прокурора мелькнула вспышка надежды.

– Подозреваемый?

– Нет, это свидетель, который скрывает от меня информацию, я в этом уверен.

Мартауд жестом отклоняет просьбу.

– Я вам для этого не нужен. В период задержания на месте преступления вы – единственный хозяин корабля.

– Это правда, но речь идет о сотруднике полиции.

– Ты хочешь прослушивать полицейского?

- Точно.

– В честь чего?

Свифт слегка отступает. Вокруг них постоянные приливы и отливы. Адвокаты в развевающихся чёрных мантиях, разведённые колеблются, свидетели дрожат. Всё это создаёт нервную, тревожную волну с плотной рябью.

– Это было бы слишком сложно объяснить, но я думаю, что эти два убийства связаны с другим делом.

– И вы мне об этом только сейчас рассказываете?

– Это всего лишь предположения. Сегодня это обсуждать нельзя.

– Я не собираюсь рисковать. Ты мне ничего не сказал!

– Пока рано. Но я разговаривал с инспектором, который ведёт это дело. Он скрывает информацию.

– Он из отдела по расследованию преступлений?

– Нет, мораль.

– Мы не должны вмешиваться в мораль.

Исторически сложилось так, что BSP, ранее Полиция нравов, является самым коррумпированным отделом уголовных расследований на всём острове Сите. В нём полно продажных полицейских, сутенёров, наркоторговцев, инспекторов, якшающихся с проститутками, и чиновников с подозрительными доходами…

Мораль оставляет пятно.

– Я его не выбирал, господин прокурор, но мне нужно знать, из чего сделан этот парень.

– Разберитесь сами. У вас ещё есть два дня, чтобы сделать то, что вы считаете нужным. Но в таком случае вам придётся обратиться в IGS.

Генеральная инспекция служб. Свифт почти забыл о них. Он ни за что не собирался ввязываться в эту историю.

– Вы меня поддерживаете?

– Я вообще ничего не поддерживаю. Я просто жду результатов, вот и всё.

Свифт приветствует судью, шепча ему предательское:

– Желаю вам хорошей конференции, господин прокурор.

Уходя, он поправил солнцезащитные очки – они придавали ему вид гангстера, но его это не смущало. Возвращаясь по коридору к главному входу в здание суда, выходившему на бульвар дю Пале, он снова вспомнил Хайди. Её сияющий локон, её фарфоровое лицо, нежное и совершенное, её тёмные брови…

Свифт всегда боялся красоты – страданий, которые она может причинить хрупкому мальчику, которым он остаётся. Он знает, что малейшее разочарование может вывести его из себя. Ему не составит большого труда стать первым кандидатом на электрошоковую терапию. Так что же, интересоваться красотой, которая едва достигает зрелости? Нет уж, спасибо.

Он спускался по ступеням дворца, когда его окликнул голос:

– Инспектор Свифт?

Каждый раз, когда он слышит своё имя, он сам не может поверить своим глазам. Свифт, правда?

Он оборачивается и сталкивается лицом к лицу со знакомым лицом – действительно знакомым: Гай Дель Лука, один из самых известных ведущих на телевидении, который прославился тем, что начинал свою программу громким «Привет!». Даже Свифт, которая не смотрит телевизор, это лицо и это «Привет!» знакомы.

- Да ?

Подходит мужчина. Он не в костюме, как на съёмках, а одет как дешёвый рокер. Кожаная куртка, джинсы, байкерский кошелек на цепочке. Ему это совсем не идёт: лысая голова, невзрачное лицо, которое усугубляют очки – ни много ни мало Ray-Ban, модели «авиатор», как у Мезза, – он похож на налогового инспектора, принарядившегося на вечеринку сына.

– Гай Дель Лука, – сказал он, протягивая руку дружбы.

«Всё в порядке», — ответил Свифт, постукивая пальцами (он ненавидит рукопожатия). «Представляться не нужно. Если вы здесь на пресс-конференции, они…»

– Нет, я пришёл увидеть тебя. Хочешь кофе?

66.

«Дё-Пале» находится прямо через бульвар от здания суда. Это бар, где победы мимолетны, судебные процессы проигрываются, приговоры откладываются на неопределённый срок, а разведённые остаются в своём новообретённом одиночестве…

Здесь подают кофе стретти, разливное пиво, Perrier с долькой лимона, но никто не смакует напиток. Все оцепенели, дрожат от страха, если ещё не прошли через турникет, или в шоке, если только что вышли… Суд никогда не выиграть. Потому что даже если решение будет в вашу пользу, за вас всё решит кучка людей в чёрных мантиях. Ходить в суд – всё равно что наблюдать, как твоя жизнь рушится, как карточный домик. Остаётся только посмотреть, какие карты раскрыты.

Свифт, со своей стороны, ничего не боится: он не преступник, он полицейский, он не разведён, он вдовец. И он часто приходит во Дворец, как нечестивцы на мессу, просто по привычке, с подспудным чувством неповиновения.

– Зачем вы хотите меня видеть?

Дель Лука не отвечает; он сияет, как яркая звезда. Все в кафе узнали его. Аура телевидения, гораздо более яркая в 1982 году, чем золотая легенда в Средневековье.

Хозяин небрежно улыбался, оглядывая бистро, словно миллиардер, разбрасывающий банкноты толпе. Напротив него Свифт, с мрачным лицом и в тёмных очках, выглядел как гробовщик.

– Вы хотите дать показания по делу?

Ответа по-прежнему нет.

– Может быть, дело гомосексуалиста-убийцы?

Свифт понимает, что СМИ еще не придумали прозвище для его убийцы, что-нибудь броское, вроде «Дробовик» или «Гей-убийца».

– Я просто пришёл пообщаться