Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

с вами… неформально. Как говорится у нас дома: не для протокола.

Голос. Этот хриплый, скрипучий, хриплый, скрипучий голос. Тембр курильщика, с протяжными окончаниями, граничащими с вульгарностью. Этот голос пробрался за каждый стол во Франции. «Bonjour!»

«Вы обратились не по адресу», — ответил Свифт. «Даже с таким известным журналистом, как вы, я должен соблюдать конфиденциальность расследования».

– Конечно, но я не хочу говорить о двух недавних убийствах.

- Нет?

– Нет. Меня интересует Кубковый Убийца.

– Я не тот, кто занимается этим вопросом.

– Я знаю. Мой друг ведёт расследование.

– Серж Виалей?

– Совершенно верно, да.

Он гей и спит с Виалли.

Свифт принимает таблетку без колебаний. Ему за это платят. Не удивляться ничему, признавать невероятное, даже, если необходимо, принимать невозможное.

– Тогда задавай ему свои вопросы. Он знает гораздо больше меня.

– Серж отказывается со мной об этом говорить. Поэтому я и обращаюсь к тебе.

– Дель Лука, переходи к делу.

– Я обеспокоен. Эти убийства… Это лишь вершина айсберга.

Ох, если еще и звездный ведущий в это вмешается…Но это подтверждает его намерение прослушивать Виалли. Тут есть что расследовать.

«Что именно ты знаешь?» — спросил он в свою очередь.

– Но… ничего. Серж молчит. Он хочет меня защитить.

– Чтобы защитить тебя?

Полицейский внезапно тронут своим собеседником. Этот известный своей дерзостью телеведущий, с напускной дерзостью, которого, кажется, не впечатляют ни одна из влиятельных фигур мира, вдруг обнаруживает свою уязвимость. Он влюблён и переживает за свою возлюбленную. Всё просто.

– Если ты ничего не знаешь, почему ты волнуешься?

– Это Серж волнуется. (Дель Лука закуривает сигарету. «Житан» без фильтра, синюю, крепкую…) Он даже хранит какие-то документы в сейфе дома, у меня я имею в виду.

В одно мгновение ока возникла идея: отправить Мезза проникнуть в убежище… Успокойся, Свифт.

– Как вы думаете, он близок к установлению личности убийцы?

Журналист раскрывает руки ладонями вверх.

– Не знаю. Но он чего-то боится, я чувствую. Чего-то, связанного с этой серией убийств.

– Вы хотите сказать, что эти отвратительные преступления имели скрытый мотив?

Без предупреждения Дель Лука хватает Свифта за руку, который, возможно, ожидал бы почувствовать отвращение, подобное тому, которое испытываешь к иной сексуальности. Но он ничего не чувствует, лишь тепло кожи и даже, пусть и очень слабое, биение крови в кончиках пальцев.

– Я провёл небольшое исследование о тебе. Ты хороший коп. Разберись, что за всем этим стоит.

- Но…

– Ты сам считаешь, что есть какая-то связь с твоим убийцей, Серж мне так сказал.

– Это правда, но я не могу вмешиваться…

– Сделай это. Если с Сержем что-нибудь случится…

– Несчастье? О чём ты думаешь?

Дель Лука поднимается, словно движимый пружинным механизмом.

«Я рассчитываю на тебя», — сказал он, кладя банкноту на стол. «Звони мне почаще. Держи меня в курсе».

Свифт смотрит, как Дель Лука уходит под восхищёнными взглядами покупателей. Новенькая кожа её Perfecto скрипит, словно маленький зверёк.

Поставьте Виалли под наблюдение.

Не теряя ни минуты.

67.

Свифт выходит из здания суда так же, как и пришёл, пешком, засунув руки в карманы. На улице Арле он идёт вдоль странного здания Вер-Галант – внушительного здания 1930-х годов из бучардированного бетона, облицованного мезангёрским камнем и кирпичом. Зловещее несоответствие окружающему ландшафту.

Когда он пересекает двор дома 36 по набережной Орфевр, его план уже определён. Ожидая улов команды Луи-Блана и заключение судьи о новом убийстве, он снова вернётся к делу «Кубкового убийцы». Если в нём есть что-то, что можно прочитать между строк, он должен это найти.

Но он еще не успел переступить порог офиса, как на него набросился Мезз.

«Что происходит?» — спросила Свифт, снимая очки.

Не говоря ни слова, Мезз протягивает ей картонную папку. Внутри — один лист бумаги с фотокопиями дерматоглифов. Чернила растеклись по краям. Эти изображения вызывают в памяти сальную правду, словно вытатуированную в самой плоти бумаги.

«Это отпечатки пальцев, которые Виалли дал вам вчера», — объяснил Мезз. «Те, что были найдены в бумажнике Луи Лефевра. Я сравнил их с отпечатками в нашем досье».

- Ну и что?

– Это Федерико.

68.

2 июля 1982 г.

У Свифта было несколько дней, а то и две недели, чтобы переварить новость. Федерико, сообщник Убийцы Кубка. Полицейский оценивал это новое развитие событий каждый день, каждую ночь, начиная с 15 июня. Так и не сумев полностью принять его. Федерико не мог быть преступником, даже сообщником. С натяжкой, в крайне сжатые сроки, пассивным свидетелем. Тем более, что он уже был ослаблен болезнью.

Свифт согласился с самим собой и предположил следующий сценарий: ночью 13 января убийца заманил свою возлюбленную на одну из своих ночных авантюр. Около 23:00 он убил Луи Лефевра в писсуаре в саду Тюильри. Кто знает, может быть, чилиец даже послужил приманкой…

Свифт видит: Федерико съежился в углу, пока его напарник наносит удар ножом жертве. Кровь. Моча. Тишина… Убийца хватает деньги и отдаёт кошелёк Федерико, который, вместо того чтобы оставить его себе, отбрасывает в сторону. Роковая ошибка, дающая полиции ценную коллекцию отпечатков пальцев. Эта сцена, в любом случае, ещё больше подтверждает теорию о властном и жестоком любовнике, который держит чилийку под контролем.

В противном случае ?

В остальном — ничего.

С 15-го числа — ни единой зацепки. Дни идут один за другим, без намёка на результат, без малейшего прогресса. Свифт ещё никогда не был так близок к раскрытию дела. Это безумие. Это бесит. Это…

Подведем итоги.

В рамках судебного расследования назначенные полицейские имеют одну неделю на то, чтобы действовать самостоятельно – без участия мирового судьи. Обыски, ордера, аресты: они могут делать всё, не спрашивая чьего-либо разрешения. Это называется «периодом явного правонарушения». После этого веселье заканчивается. Расследование переходит к формальному судебному расследованию. Затем к делу присоединяется мировой судья, который теперь руководит расследованием. Для каждого действия требуется его разрешение.

Свифту удалось продлить срок на неделю, но последние несколько дней ему приходится иметь дело с судьёй. Он мог бы попасть в соперника и похуже: Жан-Ив Тьер, уроженец Оверни, — человек цепкий, он низвергнул нескольких выборных чиновников и противостоял крупным шишкам в организованной преступности. У него крепкая кожа. И всё же, для Свифта необходимость каждый раз ходить по следам отца — это не просто раздражает.

Расследование?

Вся его команда расследует