Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

внутренностями он пытался взять себя в руки, собрать себя воедино, так сказать, по кусочкам – он даже обхватывает живот руками.

Бледные вспышки, словно хвосты комет, падают на Кап-д’Агд, над головой мерцает золотой дождь, за которым следуют вспышки жёлтого и зелёного. Возможно, бенгальские огни…

И вот вам результат.

Тьма опускается на небо. Занавес. Вечеринка окончена.

Свифт едва дышит, горло сжимает тошнота. В этот самый момент его мысли заняты только гребешками. Желудок — это второй мозг, как говорится.

На этот раз все правильно.

Из его горла хлынула обжигающая струя воды.

Покойся с миром, Вернер Кантубе.

Эта розовая, вонючая река будет вашей единственной поминальной речью.

91.

Над космическим городом наступает рассвет.

Крюшо взяли дело в свои руки. Они убрали тело, обошли дома и опросили свидетелей. По обоюдному согласию Свифт и Невё решили не сообщать о присутствии парижанина на месте преступления. Лучше небольшая оплошность, чем долгая судебная тяжба.

Вне своей юрисдикции, лишённый всякой власти, Свифт не имел права находиться в Кап-д’Агде. Сказать правду означало бы огромные штрафы и все сопутствующие проблемы. Так что именно Невё, раненый, но герой, пожнёт все награды. Рад за него: он их заслужил.

Сидя на скамейке у подножия Гелиополиса, Свифт курит «Мальборо». Вокруг него летают грязные бумажки, скользя по земле, словно крылья птиц по пене, но сравнение неуместно. Вместо этого сцена демонстрирует жуткое похмелье.

Полицейский появляется снова, с перевязанным плечом, на лице двусмысленное выражение. На поверхности – серьёзность, серьёзность, испуг. Под ними – глубокое удовлетворение, сдержанный восторг. Человеку просто хочется кричать от радости. Годами он ждал его, своего хищника. И вот он наконец вышел из тени, а парижский полицейский сделает за него всю грязную работу. Чего ещё можно желать?

«Всё решено», — подтверждает Невё, упираясь пяткой в ??край сиденья.

У него было время обратиться за медицинской помощью и переодеться, но всё то же самое: чёрные ботинки, белые носки, парусиновые шорты и небесно-голубая футболка. И не забудьте про свисток.

- То есть?

– Я провёл короткую пресс-конференцию с местными журналистами. «Кубковый убийца» ничего им не сказал, но, эй, парижскому убийце не откажешь.

– Прокурор?

– Всё под контролем. Всё это будет отправлено в суд в Монпелье, а копия – вам в Париж.

– Отлично. Мне придётся вернуться и спросить ещё раз. Жизнь прекрасна.

– Ты это сказал.

– Ваша травма?

Племянник опускает глаза и улыбается.

– Укус комара на спине слона.

Наконец полицейский сел рядом и тоже закурил. «Голуаз».

Появляются первые голые задницы. Не стоит и думать о том, чтобы терпеть ещё один праздник сморщенной и бледной плоти или плоти, настолько зажаренной, что эти купальщики выглядят как кирпичи.

«Ты умеешь водить?» — спросил Свифт.

- Конечно.

– Вы отвезете меня обратно на станцию?

Невё встаёт, опираясь свободной рукой на скамейку. Несмотря на травму, он, как всегда, энергичен и атлетичен. Настоящий учитель физкультуры, готовый часами набирать очки и свистеть.

–Зо!

– Встретимся на парковке.

Крюшо кивает и быстро уходит. Свифт тем временем отбрасывает сигарету и направляется к морю, пиная скомканный листок бумаги. «Всё решено…» — повторяет он себе под нос. Забавно (ну, не так уж и забавно…), что это утверждение его не убеждает.

Вопреки всему, полицейский не может не указать на несоответствия. В частности, на проблемы с датами и временем. И на факты, которые не сходятся. Например, личность человека в капюшоне палача (с забинтованным лицом) – это точно не Вернер Кантуб. Никто никогда не упоминал о шрамах на его лице. Ещё один таинственный любовник? А что насчёт имени, выгравированного на кольце, которое так и не удалось идентифицировать?

Свифт также думает о большой тени, которая тянется над всем этим делом — знаменитом заговоре, который подозревал Виалей и который должен был существовать, иначе его бы не взорвали в доме его возлюбленной.

Несколько примеров, взятых наугад из уголка его сознания, среди множества других, и он уже знает, что, если перечитать все досье, эти занозы въедут ему в череп и превратятся в навязчивую идею.

Свифт добрался до дамбы. Солнце заливало скалы, и ничто не напоминало о разврате, творившемся здесь всю ночь, – ничто, кроме использованных презервативов, которые он раздавил подошвами.

Полицейский игнорирует их и сосредотачивается на море. В этот час Средиземное море кажется смятым, словно огромный лист алюминиевой фольги, серебристые пятна на его поверхности напоминают чешую спящего монстра. Небо почти болезненно прекрасно, и Свифт впитывает в себя всю эту солёную красоту.

Мезз, полный мудрости, всегда говорит: «Дело расследования — полная противоположность клею. Оно никогда не склеивается». Он прав. Тысячи раз Свифт пытался связать воедино факты, признания и гипотезы в своих делах — но это никогда не работало на 100%.

Но он даёт себе обещание, в полной конфиденциальности. В этот раз он докажет, что старый добрый Мезз ошибался. Он приложит все усилия, чтобы каждый фрагмент мозаики идеально подошёл, в стиле Помпей.

Даже если для этого придется найти еще одного убийцу, чтобы покончить с этим…