Бабушка - Джейн Э. Джеймс

Дейзи сглатывает и в слезах отступает на несколько шагов.

– Нет, –  бормочет она.

Пользуясь ее замешательством, я, как хищная птица, бросаюсь вперед и, схватив Элис за руку, усаживаю девочку на кровать рядом с собой. Она не сопротивляется, только всхлипывает. Во мне вскипает раздражение –  так и хочется прикрикнуть на нее, чтобы перестала реветь и вела себя как взрослая. Впрочем, сейчас не время их воспитывать.

– Расскажи-ка мне о той ночи. Что случилось, когда ты нашла мать?

Глаза Дейзи расширяются от нахлынувших эмоций, однако во взгляде снова появляется ледяной укор. Тогда я направляю на нее трость, будто орудие убийства. Тык. Тык. Тык. Металлический наконечник трости бьется о ее сжатые пальцы. Наконец она злобно произносит:

– Я тебя ненавижу. Жаль, что ты моя бабушка.

– Считай меня своей крестной феей, потому что на самом деле мы вообще не родственники, –  радостно говорю я, хихикая, как настоящая ведьма.

Резко втянув в себя воздух, Дейзи спрашивает:

– Что ты имеешь в виду? Маму удочерили?

– Нет, –  отрезаю я, рассеянно поглаживая голову Элис на моей груди в попытке успокоить. –  Я имею в виду, что никогда не была знакома с вашей матерью.

Дейзи не верит собственным ушам.

– Что?! Ты сошла с ума! –  говорит она, запинаясь, и крутит пальцем у виска. –  Элис, отойди от нее! Она опасна.

Я довольно сильная для своего возраста, так что Элис не вырваться. Перепуганная девочка дергается, как кролик в капкане, готовый отгрызть себе лапу, лишь бы освободиться. На самом деле мне нужна только Дейзи. Я знаю, что у настоящей бабушки не должно быть любимчиков, но я всегда была неравнодушна именно к старшей внучке.

– Если ты хоть пальцем тронешь мою сестру, я… –  начинает она с угрозой в голосе.

Перебивая ее, я саркастически хмыкаю:

– То что ты сделаешь? Убьешь меня? Не волнуйся, я прекрасно знаю, на что ты способна.

Она стискивает зубы и выставляет вперед челюсть.

– Отпусти ее!

– Да кому нужна Элис! –  презрительно кривлюсь я, качая головой. –  Ты –  вот кем я восхищалась с самого начала. С того самого момента, как впервые тебя увидела.

На лице Дейзи мелькает замешательство. Стоя у стены, она выглядит такой невинной, бледной и беспомощной… пока я не вспоминаю, что имею дело с Дейзи Спенсер, у которой едва ли меньше темных секретов, чем у меня.

– А ты помнишь нашу первую встречу?

Сдвинув брови, она отвечает:

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Очень даже имеешь, милое дитя. Все произошло прямо здесь, в этой самой комнате. Припоминаешь?

Глядя на сестру глазами как у олененка Бэмби, Элис скулит:

– О чем она, Дейзи?

Злобный взгляд Дейзи мечется между сестрой и мной, в нем отчетливо сквозит чувство вины.

– Не знаю, Элис. Я же говорила, она сумасшедшая.

– Молодец, не колись до самого конца. Я и не ожидала от тебя ничего другого. Браво! –  весело восклицаю я, будто с гордостью наблюдаю за ее выступлением в школьном спектакле.

В ответ Дейзи решительно скрещивает руки на груди, бросает на меня холодный взгляд серийного убийцы и снова упрямо молчит.

– Мы очень похожи, ты и я, –  произношу я почти благоговейно.

– У меня нет с тобой ничего общего, –  огрызается Дейзи.

Я тихо хихикаю.

– Ошибаешься, дорогуша… Нам обеим сошло с рук убийство.

Глава 64

Отец

Я вхожу в дом через взломанную заднюю дверь, и разбитое стекло хрустит под ногами, напоминая о той ужасной ночи, когда умерла Скарлет. Дом погружен во тьму, неестественная тишина заставляет каждый волосок на теле подняться дыбом. Где все? И что эта старуха сделала с моими детьми?

Услышав негромкий скрип половицы где-то наверху, я поднимаюсь по лестнице. С каждым шагом меня все больше бьет дрожь. Я всегда оставляю дверь в спальню Скарлет открытой, а сейчас она закрыта, и за ней слышатся всхлипы, поэтому я резко дергаю ручку. Глаза не привыкли к темноте, поэтому мне требуется мгновение, чтобы различить силуэты людей, после чего я щелкаю выключателем, заливая комнату светом.

При виде Элис, зажатой в руках Ивонн Касл, у меня закипает кровь. Дейзи, увидев меня, начинает осторожно подбираться ближе. Чудовищно: прекрасные длинные волосы девочек полностью сострижены. Нетрудно догадаться, кто за этим стоит, потому что мои дочери никогда не согласились бы на такое варварство. Еще один повод прийти в ярость.

Как только Дейзи оказывается вне досягаемости цепких когтистых лап своей бабушки, она бросается ко мне и прижимается, дрожа всем телом.

– Что за хрень здесь происходит? –  угрожающе рычу я на старуху, сидящую на кровати.

Звенящим от смеха голосом миссис Касл отвечает:

– А как ты думаешь? –  Тут же ее лицо каменеет, и она рявкает: – До тебя еще не дошло?

– Она не настоящая наша бабушка, –  всхлипывает Дейзи с таким видом, словно ей самой трудно поверить в свои слова.

– Что значит «не настоящая»? –  изумленно спрашиваю я, чувствуя, как пот струится по вискам.

Дейзи, прячась за моей спиной, пищит:

– Она и не видела нашу маму!

Неудивительно, что дочь в панике. Выражение лица Ивонн пугает даже меня. За такой холодный и бесчеловечный взгляд в другое время ее бы сожгли как ведьму.

– Я этого не говорила, –  возражает миссис Касл с явным неодобрением. –  Если не научишься слушать внимательно и будешь делать поспешные выводы, никогда не станешь хорошим детективом.

Дейзи стонет:

– Но ты сказала…

– Я сказала, что не была с ней знакома, –  перебивает миссис Касл, кривя губы в ухмылке. –  Однако не утверждала, что не видела ее.

– Что ты сделала с нашей настоящей бабушкой? –  спрашивает Дейзи. Ее глаза пылают ненавистью; сейчас она вылитая мать.

– Вот в чем главный вопрос, правда? –  Старуха язвительно хихикает, затем морщится и сталкивает Элис с колен, будто отсидела ногу. Сердце обливается кровью, когда младшая дочь жалобно смотрит на меня, по-прежнему в руках «бабушки». –  Тебе бы понравилась Ивонн Касл, Дейзи, –  вздыхает она с сожалением. –  Такая милая женщина и моя лучшая подруга. Жаль, что наши пути разошлись…

– Выходит, вы… –  я запинаюсь, тревожно сглатывая, –  что-то с ней сделали?

– Если под «сделала» ты подразумеваешь «грохнула», как вы, молодежь, любите говорить, то ответ –  да, –  хладнокровно отвечает миссис Касл. Не давая мне вставить слово, она продолжает тем же монотонным голосом: – Ей было грустно и одиноко, так что жить не хотелось, и в этом, по сути, вина твоих родителей, Дейзи. Они довели ее до отчаяния, бедняжку.

– Погодите-ка… –  начинаю я и тем самым, видимо, задеваю ее за живое, потому что в