Черные перья - Ребекка Нетли

Когда она пытается зажечь фонарь, руки дрожат. Она подносит одну спичку, другую, но фитиль все время гаснет. Наконец загорается. Зубы стучат, хотя Айрис еще не успела замерзнуть. Нет, она не станет думать о том, что делает, и опускает ручку двери, впустив слепящий дождь и резкий холод. Перед ней распахивается пустой, наполненный жизнью мир, бывший предметом всех ее кошмаров.

Посмотрев в безлунное небо, она судорожно дышит, поднимает фонарь и сходит с крыльца.

29

Мир, хоть и бушующий, будто приветствует Айрис широко раскрытыми объятиями, будто говорит: «Я ждал тебя». Но на нижней ступеньке у нее подворачивается нога, кружится голова и она чуть не падает. Ботинки слишком тяжелы для слабых щиколоток, рассудок парализован, однако сквозь страх пробиваются первые ощущения: тонкая струйка дыма из каминной трубы, падающие с деревьев капли, лужи на мокрой земле, резкий ночной холод. Эта симфония чувств – память любви, и Айрис вспоминает бледную красоту морозных зим, как давным-давно искала на болотах яйца бабочек, как солнце расцвечивало утесник в золотой и оранжевый.

Если ей суждено умереть, есть способы и похуже, и, собравшись с духом, Айрис отходит от дома. С каждым неуверенным шагом ей кажется, что невидимая рука, за которую она цепляется, выскальзывает из пальцев, и вот уже ворота, еще один шаг – и она покинет Гардбридж.

Айрис оборачивается и смотрит на темный, непроницаемый дом. Потом он отдаляется, привязь сброшена, и Айрис одновременно свободна и в ловушке: одна судьба позади, другая – впереди. Ее одолевает минутное сомнение, сердце бьется чаще, в груди становится тесно. Тут небо словно освещается фейерверком, болота расстилаются перед ней во всей своей яростной красоте, и душа черпает в них мужество.

Молния в очередной раз касается небесного фитиля, и дорога видится серебряной лентой. Айрис до рези в глазах высматривает сестру, но вокруг никого. Она идет быстрее навстречу раскинувшимся болотам, воображая, что еще держится за Гардбридж, но скоро понимает, как далеко отошла от дома, от своего убежища, и ее сковывает ужас. Сейчас ее, несомненно, разразит гром, небо швырнет на землю, но ничего не происходит, лишь плотные облака несутся по небу, время от времени обнажая рогалик месяца, и в его свете Айрис может рассчитывать только на себя.

* * *

Странное чувство, будто она преодолевает не пространство, а время, крепнет у Айрис с каждым шагом. Страх остался позади, она приблизилась к месту судьбы. Гром отдалился, но следующий разрыв молнии освещает пустую дорогу. Где Энни?

Внезапно что-то заставляет ее обернуться, она останавливается и примерно в миле видит неровный свет. Фонарь? А что еще может мерцать в темноте? При очередной вспышке молнии Айрис с надеждой всматривается и действительно различает человеческую фигуру. На расстоянии она совсем маленькая, но это точно не дерево, и когда опять становится темно, свет движется так, как если бы его нес идущий человек. Энни. Там может быть только Энни, но что она здесь делает?

Айрис смотрит на верстовой столб. Здесь начинается самая опасная часть болот. В детстве им запрещали сюда ходить. Айрис судорожно вздыхает, однако не колеблясь, не сводя глаз с горящего фонаря, идет прямо на него.

Свет приближается. Айрис не может сказать, сколько прошло времени, но в конце концов на некотором расстоянии фонарь замирает. Айрис моргает и за долю секунды до того, как он гаснет, различает человека. У нее перехватывает дыхание. Это не Энни. Айрис не может поверить своим глазам. Мальчик. Он исчезает. Но Айрис уже достаточно близко, чтобы дотянуться до съежившегося под скалой человека. Глаза Энни закрыты, лицо иссиня-бледное, и на ужасное мгновение Айрис кажется, что она мертва.

– Энни! – Она энергично трясет сестру за плечо. – Энни.

Та открывает глаза, в них удивление и тревога.

Если в какой-то момент в Айрис и ослабела любовь к сестре, то теперь окатившая сердце волна облегчения вернула ее.

– Слава богу, – говорит она.

– Что ты здесь делаешь? – Губы у Энни онемели, слова звучат неразборчиво, и она снова закрывает глаза.

– Просыпайся, Энни, проснись. Без движения замерзнешь.

– Я не могу вернуться. Не заставляй меня идти туда.

– Как Джон?

Энни возится с пуговицами, но пальцы не слушаются, и Айрис, расстегнув плащ, смотрит ей за пазуху, касается теплой макушки и видит, что ребенок шевелится.

– Что ты здесь делаешь? Эдвард вернулся? – Энни наконец приходит в себя и в ужасе поднимает взгляд на Айрис.

– Нет, я вышла тебя искать.

– Зачем? Тебе мало того, что ты мне сделала?

– Я здесь не чтобы тебе навредить. Я хочу отвести тебя домой. Прости меня за мою просьбу. Пожалуйста, прости.

– Я не могу вернуться. Эдвард убил Эви, а теперь убьет и меня.

– Да нет же, конечно, нет. Миссис Норт обманула тебя, да и в любом случае здесь оставаться нельзя. Ты не доживешь до утра.

Айрис протягивает руку, помогает Энни подняться и берет у нее сумку.

– Мы должны вернуться как можно скорее. Ходьба тебя согреет. Пойдем.

Энни не возражает, и они выдвигаются в путь, поначалу неуверенно. Айрис как можно подробнее рассказывает сестре о лжи, жертвой которой они стали.

Энни хватает Айрис за пальто.

– Так Эдвард не убивал Эви? И Джейкоба? Точно? – И пристально смотрит на Айрис, опасаясь еще одного обмана.

– Почти наверняка. Я потом все расскажу, а сейчас пойдем. Ты, наверное, заблудилась и сделала полный круг. Гардбридж недалеко, совсем близко.

Дождь прекращается так же внезапно, как начался, и разошедшиеся облака обнажают в продуваемой ветром ночи серовато-белый месяц. Они доходят до дороги, и Айрис ставит сумку на землю, чтобы отдохнуть.

– Айрис, я должна тебе кое-что сказать.

Та оборачивается.

– Я выбросила шар.

Айрис цепенеет.

– Я знала, что без него Джейкоб больше не явится. Но это не единственная причина. Духи сказали тебе, куда бежала Эви. Я не могла рисковать.

У Айрис режет в глазах. Она поднимает голову к небу, потом опускает и смотрит себе на руки.

– Это насовсем? Его можно вернуть?

– Я бросила его в реку. Это насовсем.

С таким невозможно смириться.

– Поговорим позже, ночь еще не кончилась. А мне вдобавок надо многое выяснить у миссис Норт. За несколько часов мой мир перевернулся с ног на голову.

– И ты вышла из Гардбриджа. По-прежнему считаешь, надо ждать беды?

Но Айрис сосредоточена на миссис Норт и своей тетради, гадая, что там может оказаться правдой, а что ложью.

Наконец они доходят до ворот Гардбриджа. При мысли о встрече с Южанкой Айрис опять становится страшно. Когда они сворачивают на аллею, дверь распахивается и со