Вниз головой - Клэр Кершоу

– Она меня выдаст!

– Не посмеет! – сжала бокал Пиппа.

Когда я рассказала, что возможное продвижение Хью зависит от того, найду ли я губана-бабочку, Пиппа сердито сдвинула брови.

– И есть еще одна проблема, – сказала я. – Дело в том, что мы… – я запнулась, но она уже все поняла.

– Вы переспали? В этой конуре?

– Ну, не в полном смысле, но я свое получила, – хихикнула я и отпила еще вина.

– Выкладывай! – требовательно сказала она.

Я не стала вдаваться в подробности, упомянула лишь пару моментов, от которых у нее отвисла челюсть.

– Пиппа, это было потрясающе!

– Благослови Господь того, кто его этому научил! – сказала она, сложив руки в молитвенном жесте.

Мне не пришлось расписывать, как сильно я на него запала, Пиппа оказалась чрезвычайно понятливой. Я объяснила только, почему не могу признаться Хью: его несогласие с мнением Милли, наши споры в комментариях, и чего мне стоило сказать, что я не испытываю к нему никаких чувств. Потому что я не могу предать Милли.

– Знаю, это глупость несусветная: влюбиться за каких-нибудь три дня, – сказала я.

Пиппа театрально рухнула на подушки.

– Боже, как в кино! – воскликнула она с таким чувством, что я подумала, она сейчас заплачет.

Но нет, она выпрямилась и деловито сказала:

– Значит, надо придумать, как привести вас к заключительной сцене.

Пиппа допивает остатки вина и продолжает, загибая пальцы:

– Во-первых, я присмотрю за Натали. Если она только попробует пикнуть, что ты не та, за кого себя выдаешь… – Она подмигивает. – Я ей быстро рот заткну.

– Было бы супер, – выдыхаю я.

И почему я не рассказала Пиппе раньше? Она прирожденный спасатель.

– Во-вторых, – продолжает она, – ты обязательно найдешь эту рыбу. У нас остался последний дайв. Я прямо спинным мозгом чувствую – она где-то здесь.

Пиппа сжимает мою руку.

– Поверь в себя, детка. Никто за тебя этого не сделает. Кроме меня.

Не дожидаясь ответа, она переходит к следующему пункту.

– Третье и самое главное – Хью. Тебе не хочется этого признавать, но с твоей самооценкой он попал в точку. Подумаешь, ты не Милли! Ты – это ты. И ему нравишься ты. Покажи, какая ты на самом деле – и гордись этим. Не давай своим комплексам все испортить. Ты должна сказать ему правду.

– Но я ведь его обманывала, Пиппа. Постоянно. Притворялась морским биологом, и типа у меня такая интересная жизнь, не хуже чем у него. А все… совсем не так.

– Ну, жизнь у тебя – держись! – замечает Пиппа. – И это не повод врать людям.

– А если он использует мою откровенность против Милли?

Когда мы обсуждаем все по десятому кругу, стучится Эндрю и сонным голосом спрашивает, нельзя ли ему немножко поспать. От всей души поблагодарив Пиппу, я нехотя возвращаюсь в свою каюту.

– Ты лучшая, Пиппа, – шепчу я, обнимая ее на сон грядущий.

– Иди спать и постарайся больше не поддаваться на соблазны, – хихикает она и почти неслышно добавляет: «Энди».

Я толкаю ее в плечо: «Тише!», хотя на самом деле мне приятно слышать свое настоящее имя. По пути в каюту я все еще слышу, как она хихикает.

Свет выключен. Хью нет. Я забираюсь на свою кровать, сворачиваюсь калачиком под одеялом. От вина в голове легкий туман.

Я просыпаюсь почти каждый час, одолеваемая мыслями. Даже если Хью во многом прав, я не обязана с ним откровенничать, верно? Он живет в Австралии. Зачем начинать трудный разговор, который может закончиться катастрофой… если у нас все равно нет будущего?

Последнее, что я помню, перед тем как провалиться в тревожный сон: Хью ложится на свою койку и шепчет:

– Доброй ночи, Милли.

Я просыпаюсь от ритмичного покачивания лодки. Мы уже в ходу, на пути к острову Фицрой. Скорее бы сойти с яхты, надоела эта теснота. Я слезаю с верхней койки. Хью еще спит, его рот чуть приоткрыт, а красиво очерченная нижняя губа невообразимо притягательна. По телу пробегает дрожь – я вспоминаю, где были вчера его губы. Я выскальзываю из комнаты, пока он не проснулся и не увидел, как я стою над ним, словно жаждущая хозяйской ласки собачонка.

Раз не набралась смелости сказать ему правду, то лучше свести общение к минимуму. Еще одно погружение – и можно лететь домой. Я беру чашку с кофе и устраиваюсь на платформе. Ветер треплет волосы. Аарон ведет яхту на полной скорости к зеленой глыбе на горизонте. Это единственный клочок суши, который мы видели за последние дни. Меня охватывает радость, что можно будет сойти на берег. Встречай гостей, Фицрой!

Остров Фицрой – поросший пышной растительностью холм, возвышающийся посреди бирюзовой глади Тихого океана. Издалека остров выглядел крошечной зеленой точкой, но чем ближе мы подходим, тем он становится внушительнее. Все собираются на палубе, вытягивая шеи и рассматривая, как приближается белый песок. Мне и Кэрнс показался раем, а Фицрой в тысячу раз красивее. На берегу виднеется шаткий деревянный причал, и, судя по всему, мы тут единственные посетители. Остров выглядит настолько диким и необитаемым, что я начинаю сомневаться, есть ли здесь вообще обещанный заповедник. Ванесса отставляет чашку с кофе и берет блокнот.

– Сначала у нас пешая прогулка. Потом едем в черепаший центр, там и обедаем. Вторая половина дня – свободное время на пляже. На лодку возвращаемся к позднему ужину. Вопросы, пожелания есть?

– Нет, все понятно, – отзываемся мы.

Аарон выносит наверх контейнер с обувью, мы ищем каждый свою.

– А далеко идти? – прочистив горло, интересуется Пиппа, шевеля пальцами ног с ярко-розовым лаком. – Я в шлепках.

– Нет, – с легким сожалением отвечает Ванесса. – Всего лишь до вон той вершины.

Она указывает на гору, венчающую остров. У Пиппы отвисает челюсть.

– Я пошутила! – смеется Ванесса. – Пройдемся до соседнего пляжа, а дальше поедем на машине.

Все заметно расслабляются, включая Натали, которая тут же достает мобильный и начинает махать им в воздухе, пытаясь поймать сигнал. Я вспоминаю: Милли! Поднимаюсь, чтобы сбегать вниз за телефоном, но в этот момент Ванесса сообщает Натали, что связи здесь нет. Я понуро опускаю плечи и возвращаюсь на скамью. Пиппа сочувственно смотрит на меня.

– Еще денек – и ты сможешь поговорить с сестрой. С ней все хорошо, вот увидишь, – тихо произносит она, похлопав меня по колену.

– Просто уже хочется сойти с этой лодки, – ворчу я.

Пиппа понимающе кивает.

– Как я вижу, откровенного разговора не состоялось?

– Пока нет, – мотаю головой я.

Мы уже так привыкли к постоянной качке, что на твердой земле чувствуем себя неуклюжими. Хью идет впереди, рядом с Ванессой. Сегодня он ни разу на меня не посмотрел. Я вроде бы к этому и стремилась, но с каждой минутой становится больнее.

Он слегка покачивается. У меня тоже земля