Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

- Если.

– Поставляет ли Caroco своих вышибал для Rose Bonbon?

- Да.

Всегда полезно знать.

– Федерико рассказал вам, был ли Крин-Бланк одним из тех, кто его избил?

– Нет. Но это было бы неудивительно.

«Жёсткая любовь…» — размышляет Свифт и тут же жалеет об этой ироничной мысли. Мозг часто дистанцируется, несомненно, чтобы избежать слишком сильных страданий.

Продолжать.

– Федерико, он был мазохистом?

– У него бывали периоды. Иногда ему нравилось, чтобы его били, иногда – чтобы на него мочились, и всё в таком духе.

- Я понимаю.

– Не будьте снисходительны. Федерико был свободным молодым человеком.

Свифту начинает надоедать этот конформизм и провокация. Все свободны, все беззаботны. То, что он увидел в Ваале, шокировало бы кого угодно. На ум приходит множество слов, чтобы описать эти практики, но «свобода» — не первое в его списке.

– Ты всегда так водишь?

- Как ?

– Как будто проглотил вспышку света. А у вас даже кондиционера нет… Меня тошнит.

- Прошу прощения.

Полицейский замедляет шаг. К тому же, он не спешит в агентство Кароко, которое находится всего в двух шагах от него, на авеню Руль, младшей сестре авеню Нейи.

Свифту нравится общаться с этой девушкой. Каждый раз он словно погружается в эпоху, которая совершенно ускользает от него, охватывая как поколение «современной молодёжи», так и это противоречивое и находящееся под угрозой сообщество — гомосексуалистов, как их раньше называли. Эта девушка — его фонарь в буре.

Свернув с бульвара Перейра, он выходит на большую площадь Порт-Майо. Движение спокойное, жара невыносимая. Солнце словно раскаляет гигантский блин на асфальтовой сковороде.

Сквозь пыльное лобовое стекло полицейский замечает телефонную будку возле железнодорожной станции Petite Ceinture.

– Подожди меня. Мне нужно позвонить.

В каюте Свифт меняет методы приготовления пищи. От жареной курицы он переходит сразу к керамической, в стиле севрской фабрики.

Новые телефоны с прозрачными монетоприемниками похожи на игровые автоматы. К счастью, этот не принимает карты – проклятие патрульных. Свифт обыскивает карманы, находит франк, а затем борется с непокорным шнуром телефонной трубки, настоящим душевым шлангом.

Наконец, голос Сенлисса, судебного патологоанатома из IML.

– Свифт. Есть новости?

– У меня есть анализы частиц, найденных на дне ран.

– Что это нам дает?

– Есть углеродистая сталь, характерная для некоторых клинков, в частности мачете.

– Что еще вы можете мне рассказать?

– Похоже, это клинок французского происхождения, тот, что находят в Вест-Индии. Возможно, это один из мачете, использовавшихся солдатами Французского Иностранного легиона.

Перед глазами Свифта – плодородными глазами его ума – промелькнуло новое подозрение: военный, наемник или отставной солдат, который, возможно, сохранил воспоминания о своей подготовке в тропиках…

Нет, не пенсионер. Убийца молод. Судя по тому, что он читал в книгах ФБР, взрыв преступных порывов всегда происходит около двадцати лет.

Сенлисс продолжал спокойным голосом:

– Гибкая сталь, практически не ломается. Единственный её недостаток – она ржавеет.

– А частицы ржавчины у вас тоже есть?

- Полный.

– Это все?

– Нет. Также присутствуют незначительные следы сахара.

– Сахар… в виде порошка?

– Нет, сахароза, содержащаяся в стеблях зрелого сахарного тростника.

- Что это значит?

– Орудие убийства могло быть использовано для сбора сахарного тростника. Я рассматривал эту возможность. В таком случае это мог быть мачете панга или тапанга. Длина его лезвия соответствует длине ран Федерико. Остриё отсутствует, а кончик заострён под прямым углом.

– Где можно найти такой инструмент?

– Везде на Карибах, где есть сахарный тростник.

Свифт настроен скептически. Карибские острова, серьёзно?

«Твой парень родом с заморских территорий Франции», — настаивает Сенлисс.

– В честь чего?

– Ваш убийца, вероятно, француз, да? Французские департаменты, где можно найти мачете-тапанга, называются Мартиника и Гваделупа.

Свифт вспоминает трёх очаровательных малышей из «Капитанства». Нет смысла тратить время на клоунов с интеллектом скворца. С другой стороны, другое воспоминание пульсирует в минорной тональности: одно из четырёх имён, данных Хайди, — имя богатого землевладельца из Вест-Индии, Жоржа Гальвани.

На повестке дня сегодня днем…

Он также помнит фразу Хайди о Федерико: «Он любил All Blacks».

– А как насчет жженой резины во рту?

– Ничего не могу сказать. Анализы не очень точные.

– А разве это не может быть продуктом Вест-Индии?

– Вовсе нет. Мы скорее на стороне Мишленовского.

- То есть?

– Согласно анализу, это, по-видимому, кусок покрышки.

Пот приклеивает к его лицу липкую маску. Какое паршивое расследование. И всё же, каждая деталь — вызов его интеллекту. Подожди.

– Спасибо, Сенлисс. Позвони мне, когда получишь результаты анализа крови.

– Конечно. Терпение – мать всех добродетелей.

Свифт добрался до машины, стягивая с себя промокшую рубашку.

«Что случилось?» — удивлённо спросила Хайди. «Ты весь красный».

– Жара. (Свифт поворачивает ключ зажигания.) Расскажи мне еще раз о Кароко.

– Он рекламный менеджер. Как правило, 70% его слов ничего не значат.

– Осталось еще 30%.

– Больше всего запоминается то, чего он не говорит, а это самое главное. Кароко – парень, который очаровывает и визуально, и на слух, но свои планы держит при себе.

Свифт выбрал авеню Нейи, переименованную в авеню Шарля де Голля примерно десятью годами ранее. Он ехал с открытыми окнами, но не был уверен, какой будет эффект. Шум и жара мучили его бедную голову.

«Кароко — человек своего времени, — продолжает Хайди, — который не боится устраивать шоу».

– А как бы вы охарактеризовали… нашу эпоху?

– Всё напоказ. Он основал одно из самых мощных рекламных агентств десятилетия, наравне с RSCG и Publicis. Он сам – своего рода ходячий рекламный щит.

Свифт не любит рекламу, и ещё меньше ему нравится вся эта шумиха вокруг неё. Теперь о ней говорят как об отдельном виде искусства, но по сути она всё ещё сводится к продаже йогурта. Он где-то прочитал цитату одного из величайших американских специалистов по рекламе, Рэймонда Рубикама: «Единственная цель рекламы — продавать. Больше и говорить не о чём».

– Зачем вы с ним встречаетесь?

Он связался со мной вчера вечером. Он настаивает на том, чтобы оплатить похороны моей матери. Не знаю, как он об этом узнал. Но я не удивлен: он всегда всё знает.

Свифт с нетерпением ждёт встречи с этим человеком. Пока что он выступает в роли потенциального убийцы Федерико, но также и его благодетеля и арендодателя. Безжалостный бизнесмен, страстный извращенец