Что скрывает правда - Кара Хантер

к тротуару примыкали плотные заросли кустов, где окна близлежащих домов выходили на противоположную сторону. Все это навело нас на мысль, что хищник заранее проводит тщательную рекогносцировку.

[ДЖОСЛИН]

Офицеры полиции долины Темзы опрашивали людей, которые жили или работали в том районе, но ничего существенного так и не узнали. У них не было ни улик, ни зацепок. Однако со временем появилась новая версия.

[МИСТЕР ИКС]

Один из детективов-сержантов, работавших над делом, первым предположил, что насильник не только заранее изучал места своих будущих преступлений, но и преследовал своих жертв.

[ДЖОСЛИН]

Звали того сержанта Адам Фаули. Его значимый вклад в расследование состоял не только в этом. По сути, своей работой по делу он заслужил благодарность от старшего констебля, что ускорило его повышение до детектива-инспектора. Потому что именно Адам Фаули помог собрать улики, которые способствовали осуждению Гэвина Пэрри.

Так что можно с полным основанием утверждать, что это дело изменило жизнь Адама Фаули. Причем не только в профессиональном плане.

В сентябре 2000-го, меньше чем через год после того, как Гэвин Пэрри был признан виновным и приговорен к пожизненному заключение в Олд-Бейли, Адам Фаули женился на женщине по имени Александра Шелдон.

Она была юристом и всю жизнь прожила в Оксфорде. Еще она была третьей жертвой Придорожного Насильника.

[НА ЗАДНЕМ ФОНЕ «ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ СПАСЕНИЕ» – «РОЛЛИНГ СТОУНЗ»]

Я Джослин Найсмит, и это «Восстановление справедливости». Слушайте этот и другие подкасты «Всей правды» на «Спотифай» или на любых других сервисах.

[ПЛАВНОЕ ЗАТИХАНИЕ]

* * *

Алекс Фаули нажимает «стоп» и отталкивает от себя планшет. У нее дрожат руки.

Она знала, что так будет, – запасалась выдержкой, готовясь услышать то, что они скажут, но одно дело знать, а другое – услышать.

Алекс накрывает руками живот, чтобы унять дрожь; кожа, защищающая ее ребенка, теплая, а у нее ледяные пальцы.

Ей надо поговорить с Адамом.

Она молилась о том, чтобы разговора можно было избежать, ибо не хотела, чтобы он знал, что она слушает такое. Однако сейчас… сейчас у нее нет выбора.

* * *

Вернувшись в Сент-Олдейт, Сомер чувствует себя так, будто ее отодвинули в сторону. Однако винить ей некого. С того момента, как пришла новость от Бодди, вся команда как бы переполнилась адреналином; она же не находит в себе сил выбраться из подавленного состояния, стряхнуть апатию. Она напоминает себе какую-нибудь героиню рекламы, которая неподвижно сидит посреди офиса, а вокруг нее снуют сотрудники. С такими отщепенцами из ролика всегда что-то не так – простуда, головная боль, ОРВИ, – но ничего серьезного. И их болезни всегда легко вылечиваются. Сомер вздыхает. Дело не в том, что ей безразлично, что случилось с женщиной на железнодорожных путях; просто у нее не хватает сил, чтобы заняться этим делом. За утро она ничего не достигла, а сейчас у нее быстро заканчиваются мелкие поручения, за выполнение которых никто никогда не скажет спасибо. Которые не требовали сосредоточенности и отвлекали от всяких размышлений.

Сомер встает и идет к Бакстеру. Тот сидит, уставившись в компьютер, и голубоватый свет экрана падает на его лицо. Рядом с ковриком для мышки валяются три обертки от шоколадок. Эти обертки – отличный индикатор стресса, на него можно положиться.

– Помощь нужна?

Он бросает на нее быстрый взгляд и хмурится.

– Проклятье, такое с тобой впервые… Ты в порядке?

«Не боишься, что объяснять придется долго?»

– Эй, не смотри в зубы дареному коню, вот и все.

Бакстер изгибает бровь:

– Ну, если ты уверена, можешь посмотреть тот аккаунт в «Твиттере», который так взбесил супера. Тот, в котором разоблачают Марину Фишер. Я уже заглянул в него, но все ответы не читал.

– Ладно. Перешли мне подробности.

Он поворачивается к своему монитору и стучит по клавиатуре.

– Валяй!

Сомер открывает то, что он прислал.

– Вот этот? Это точно имя пользователя?

Бакстер опять поднимает взгляд и хмурится.

– Да. А что? Для меня оно ничего не значит.

– Да, – тихо, словно обращаясь к самой себе, говорит она. – Но оно все равно кое-что значит.

* * *

На звонок отвечает Эв:

– Асанти! Тебя, третья линия.

Он сразу узнает голос:

– Мисс Монро, чем могу помочь?

Короткая пауза.

– То, что вы говорили раньше, когда были здесь…

Асанти тянется за ручкой:

– Да?

– Вы спрашивали, мог ли быть мотив у кого-нибудь из наших клиентов… не затаил ли кто-нибудь обиду. Я поговорила с коллегами, и, хотя это противоречит нашим профессиональным правилам, мы решили, что обстоятельства требуют исключения.

Она замолкает, переводит дух. Асанти ничего не говорит. Он знает цену молчанию.

– Есть такие. Пара, которую она рассматривала как потенциальных усыновителей. К сожалению, оказалось, что они не подходят.

– Понятно.

– Им за сорок. Вероятно, это был их последний шанс. Мужчина… он очень разозлился. Кричал, угрожал…

Асанти хмурится:

– Физической расправой?

– О нет, – быстро отвечает она. – Ничего такого. Он сказал, что у него есть «связи», которые погубят ее карьеру, – в общем, все в таком роде. Было очень неприятно. Мы даже собирались звонить в полицию.

Асанти достает свой блокнот:

– Вы можете сказать, почему им отказали?

– Им не отказали – их сочли неподходящими. И нет, остальную информацию я раскрывать не намерена.

– Но нам будет очень сложно…

– Это было всего две или три недели назад, – перебивает она. – Неужели вы собираетесь разговаривать со всеми клиентами, которые приходили к ней в последнее время?

А она проницательна, эта женщина.

– Справедливо. Давайте оставим этот вопрос. Вы можете дать мне адрес?

Он начинает записывать, но неожиданно для себя спотыкается об индекс и обуздывает свою предвзятость. Потому что это не Коули, или Блэкберд-Лейс, или Литтлмо – это престижный район.

– Спасибо. Сделаю все возможное, чтобы не выдать вас.

Она вздыхает:

– Меня все равно грызет совесть. Но я не простила бы себе, если б выяснилось, что это он, а я скрыла…

– Я дам вам знать, как идут дела.

– Лучше не надо, – говорит она. И после паузы добавляет: – Но все равно заглядывайте, если окажетесь на Иффли-роуд.

Когда Асанти кладет трубку, он улыбается.

* * *

– Итак, – говорит Бакстер, откидываясь на спинку и глядя на Куинна, – я просмотрел все записи с камер вокруг моста Уолтон-Уэлл, но там ни черта нет.

Куинн хмурится:

– Просто не верится… ну должно же быть хоть что-то…

Бакстер морщится:

– Нет. Ближайшие камеры на Уолтон-стрит. Он запросто мог попасть на мост, а потом уйти с него, минуя эти камеры.

Куинн продолжает хмуриться:

– Ты полностью уверен, что