Мертвая вода. Смерть в театре «Дельфин» - Найо Марш

Аллейн спросил, был ли на утренней службе кто-то из островитян. Ответ оказался отрицательным. На девятичасовой – да, пришло несколько.

– Бэрриморы, например?

Нет, их не было. По повисшему молчанию стало ясно, что отсутствие этой четы являлось скорее нормой.

– Одно время Маргарет посещала церковь регулярно, помнишь, Эдриан? – добавила миссис Карстерс, как бы смягчая невысказанный упрек. – До случая с бородавками Уолли.

– Вряд ли здесь есть какая-то связь, Далси.

– Нет, конечно, нет, дорогой. И не будем забывать, что Патрик и милая Дженни Уильямс были на вечерне.

– Да, я помню, – согласился ее муж.

– Их можно только пожалеть. Такое потрясение, – заметила миссис Карстерс. – Да и вообще для всех.

– Ужасно, – осторожно согласился Аллейн. – А для Бэрримора и вовсе удар – можно представить, какой урон это происшествие нанесет его бизнесу.

Священнику с женой явно стало слегка не по себе от такого прагматизма.

– Ну… – проговорили оба одновременно и так же резко замолчали.

– Насколько я понимаю, – заметил Аллейн мимоходом, – «Мальчик с омаром» – это ведь его коммерческое предприятие?

– Нет, он только арендатор, – ответил Кумб. – Владелица – мисс Прайд. Но, как я слышал, они вложили в паб все свои средства.

– Все ее средства, – с ударением произнесла миссис Карстерс. – Это были деньги Маргарет Бэрримор, так ведь, Эдриан?

– Не знаю, дорогая. В любом случае…

– Конечно, дорогой, – поспешно согласилась миссис Карстерс, слегка порозовев. Она бросила рассеянный взгляд на подол своего платья. – Ох, посмотрите только! Мне нужно переодеться. Все белена. Стыд и позор, сегодня ведь воскресенье.

– Ты растворяешься в природе, дорогая. Как лесная нимфа, – проговорил муж. В неловкой шутке чувствовалась истинная любовь.

– Что ты такое говоришь, Эдриан, – машинально откликнулась смущенная миссис Карстерс.

– Значит, между первой и второй службами был промежуток в час с четвертью? – прервал их Аллейн.

– В это утро – да, – ответил священник. – Понимаете, из-за дождя и малого числа присутствующих.

– Когда же вы успеваете приготовить завтрак? – поинтересовался Аллейн у миссис Карстерс.

– Ну, чтобы сварить яйцо перед девятичасовой службой, времени обычно хватает. Сегодня, как видите, в нашем распоряжении и вовсе было больше часа. В моем, по крайней мере, – поправилась она, – в отличие от тебя, дорогой. Эдриану еще пришлось навестить бедного старого мистера Томаса, – пояснила она Кумбу. – Боюсь, скоро он нас покинет.

– То есть вы были здесь одна. А когда вы услышали о трагедии, миссис Карстерс?

– Перед заутреней. Около половины одиннадцатого. Несколько человек видели… ну, в общем, санитарную машину и носилки. Еще Эдриану встретился сержант Пендер и… Словом, так все и выяснилось.

– Правда ли то, что я слышал? – спросил священник внезапно. – Что это было… умышленно? В смысле, Пендер сказал…

– Боюсь, что так.

– Какой кошмар. Просто ужасно!

– Да, я знаю, – согласился Аллейн. – И, казалось бы, у погибшей не было врагов… Непостижимо.

Кумб кашлянул. Карстерсы переглянулись и тут же отвели глаза.

– Если только вы не считаете таковой мисс Прайд? – предположил Аллейн.

– Боюсь, что там, – проговорил священник, и Аллейну почудилась нотка облегчения в его голосе, – вражда была полностью со стороны бедной мисс Кост.

– К тому же, можно сказать, – добавила его жена, – они были в совершенно разных весовых категориях.

– Далси!

– Ты понимаешь, о чем я, Эдриан.

– Это совершенно не относится к делу, – значительно проговорил священник.

В доме раздался телефонный звонок, и преподобный, извинившись, пошел ответить.

– Как я понимаю, вряд ли кто-то ее недолюбливал, – предположил Аллейн. – Насколько я могу судить, в обычной жизни она была совершенно безвредной, хотя и несколько зацикленной на источнике.

Миссис Карстерс принялась подбирать свои разбросанные вещи – скорее, чтобы дать себе время подумать над ответом. Когда она выпрямилась с полными руками, лицо ее было красным.

– Она… не во всем была образцом добродетели, – проговорила жена священника.

– Ну, кто из нас безупречен?..

– Да, конечно. Вы абсолютно правы. Разумеется, – поспешно согласилась она.

– Она сделала что-то дурное? – мягко спросил Аллейн.

– Пыталась. Мой муж… Мы, разумеется, не стали обращать внимание, но мой муж очень строго относится к таким вещам. Он считает это смертным грехом и всегда резко выступает против в своих проповедях. Всегда. – Миссис Карстерс посмотрела прямо на Аллейна. – Нет, я не должна вам рассказывать. Сама не знаю, что на меня нашло. Вы… у вас, должно быть, талант – вытягивать из людей всю подноготную.

– В ваших устах это звучит весьма непривлекательно, миссис Карстерс, – сухо заметил Аллейн. – Не стану вам больше докучать. Еще один вопрос, и мы закончим. Есть ли у вас какие-то предположения, кто мог сыграть все эти злые шутки с мисс Прайд? Если есть, надеюсь, вы со мной поделитесь.

С видимым облегчением она сразу же ответила:

– Я всегда считала, что за этим стояла она – мисс Кост.

– Стояла за этим? Вы думаете, она подстрекала кого- то другого к активным действиям?

– Да.

– Уолли Трехерна?

– Возможно.

– Вы это имели в виду, когда сказали, что она не во всем была образцом добродетели?

– О нет! – воскликнула она, но тут же осеклась. – Пожалуйста, не спрашивайте меня больше ни о чем, мистер Аллейн. Я все равно не стану отвечать.

– Что ж, хорошо.

Аллейн поблагодарил ее за беседу и удалился, сопровождаемый Кумбом, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Они пообедали в деревенском пабе. Повсюду были толпы приезжих. С неба палило солнце, воздух полнился музыкой из транзисторов, землю усеивал мусор. Группы туристов в выходных нарядах толпились вдоль берега, ели, пили и указывали пальцами на остров, переговариваясь друг с другом. Вода была на максимальном уровне, моторный катер гостиницы и шлюпки сновали туда-сюда. Сидевшие в них не отрывали глаз от ограды, за которой скрывался источник. Очевидно, известие об убийстве мисс Кост стало уже общим достоянием.

Часть ограды со стороны деревни скрывал один из заливов Рыбачьей бухты, однако два констебля у подхода наверху были отлично видны. Возвращавшиеся с острова сообщали друг другу и всем, кто только слушал, что к источнику подойти нельзя и ничего там не рассмотришь – полиция все перекрыла.