Тринадцать загадочных случаев - Агата Кристи

— Но она не сказала мне ничего такого… — запротестовалсэр Генри.

— Мужчине, — невозмутимо повторила миссМарпл, — никогда этого не понять.

— И она… — Сэр Генри запнулся. — Она, совершившаяэто убийство, осталась безнаказанной!

— О нет, сэр Генри, — возразила мисс Марпл. —Не скажите. Ни вы, ни я на самом деле так не думаем. Вспомните собственныеслова. Нет: Грета Розен наказания не минует. Уже одно то, во что она замешана,не может принести ей ничего хорошего. Эти люди своей смертью не умирают. И выправы: не о виновных сейчас надо думать.

Куда важнее обелить невинных. Мистер Темплтон, порвав письмосвоей немецкой кузины, несомненно навлек на себя подозрение, но я простоуверена, что тогда у них только начинался роман с Гретой, и он боялся, что ейэто может не понравиться… Теперь Доббс… Его, впрочем, как вы уже заметили, этокак раз мало волнует. Думаю, плохой аппетит доставил бы ему куда большеерасстройство. А вот что касается бедняжки Гертруды.., кстати она напомнила мнеАнни Поултни. Бедная Анни! После пятидесяти лет преданной службы ее вдругзаподозрили в совершенно ужасном поступке! А ведь не было ни одногодоказательства, что это именно она уничтожила завещание мисс Лэм. Скорее всего,это и стало для ее больного сердца последней каплей… Завещание потом нашлось —старая мисс Лэм сама положила его для верности в потайной ящик буфета, но беднаяАнни Поултни до этого уже не дожила…

Вот потому меня так беспокоит эта бедная старушка. Когдачеловек в возрасте, его так легко обидеть. За мистера Темплтона я совершенно неволнуюсь. Он молод, хорош собой и, очевидно, пользуется успехом у дам. Напишитеей, сэр Генри, хорошо? Просто сообщите, что ее невиновность полностью доказана…Ведь умер единственный близкий ей человек, и она конечно же чувствует, что ееподозревают в его смерти. Страшно даже подумать, что творится у нее на душе.

— Обязательно напишу, мисс Марпл, — заверил сэрГенри и внимательно посмотрел на нее. — Знаете, никак я вас не пойму. Увас всякий раз совершенно новый подход.

— Боюсь, он слишком уж примитивен, — с напускнымсмирением откликнулась Марпл. — Я ведь почти и не выезжаю из Сент-Мэри-Мид.

— И сумели при этом разрешить проблему всемирногозначения. Нет-нет, не спорьте.

Мисс Марпл слегка покраснела, но, справившись с собой,сказала:

— Думаю, просто по тем временам я получила хорошееобразование. У нас с сестрой была гувернантка-немка — мы звали ее Фрейлейн.Удивительно сентиментальное было существо. Она учила нас языку цветов. Теперьон почти забыт, и напрасно — в нем столько очарования! Желтый тюльпан,например, означает безнадежную любовь, а китайская астра — ревность. Роковое письмоподписано «Георгин», и, насколько я понимаю, это ключевое слово. Я все пыталасьвспомнить, что этот цветок означает, но, увы… Память уже не та, что прежде.

— Во всяком случае, не смерть.

— Нет, конечно. На свете и без того много дурныхпримет. Но как-то все это грустно, вы не находите?

— Да, — вздохнула миссис Бантри. — Новсе-таки хорошо, когда много цветов и друзей.

— Заметьте, мы идем во вторую очередь, — попыталсяразрядить атмосферу доктор Ллойд.

— Помню, один поклонник долго присылал мне багровые орхидеи, —мечтательно произнесла Джейн.

— Орхидеи означают: «Ожидаю вашейблагосклонности», — весело сказала мисс Марпл.

Сэр Генри, издав странный звук, поспешно отвернулся ипринялся натужно кашлять.

Мисс Марпл вдруг осенило:

— Вспомнила! Георгины означают предательство и обман.

— Замечательно! Просто замечательно! — выдавил сэрГенри, вытирая со лба пот.

— Придется кое-кому сделать выговор, — с улыбкойпроизнес сэр Генри Клитеринг.

Он оглядел собравшихся. Полковник Бантри мрачно, точнопровинившегося на параде солдата, разглядывал камин. Его жена листала каталогцветочных луковиц, доставленный с последней почтой, доктор Ллойд не отрывалвосхищенного взора от обворожительной Джейн Хелльер, а та сосредоточенноизучала свои безупречные ногти, покрытые розовым лаком. Казалось, мистераКлитеринга слушает одна только мисс Марпл, прямо и чинно восседавшая в своемкресле.

— Выговор? — кротко переспросила она.

— Да, да, именно выговор. Здесь у нас трое мужчин ировно столько же женщин. Мы услышали три истории, и все три были рассказанымужчинами! От имени ущемленных мужчин я вынужден внести протест! Надеюсь, чтодамы тоже внесут посильный вклад.

— Ничего себе! — возмутилась миссис Бантри. —Мы уже внесли! Разве не мы слушали вас затаив дыхание, разве не выражали своевосхищение? И потом, истинно женская скромность не позволяет нам быть в огняхрампы!

— Хорошо сказано, — улыбнулся сэр Генри, — нонеубедительно. Ведь существует прекрасный прецедент: «Тысяча и одна ночь».Итак, ведите нас, наша Шехерезада!

— Я? — испугалась миссис Бантри. — Но что жея вам расскажу? Я не имела дела с кровавыми и таинственными происшествиями.

— Ну хорошо, не надо кровавых, — уступил сэрГенри. — Но знаю точно: уж у одной из присутствующих здесь дам наверняканайдется какая-нибудь таинственная история. Прошу вас, мисс Марпл:«Происшествие с прислугой» или «Загадка собрания матерей». Не заставляйте насразочаровываться в Сент-Мэри-Мид.

Мисс Марпл покачала головой:

— Едва ли я смогу вспомнить что-то достойное вашеговнимания, сэр Генри. Нет, у нас в Сент-Мэри-Мид тоже, конечно, случаютсястранные вещи. Например, куда-то вдруг подевалась банка только что купленныхкреветок. Спрашивается, куда? Но это ведь не интересно, ведь так? Оно хоть иосвещает некоторые любопытные стороны человеческой натуры, но слишком ужобыденно.

— Да, мисс Марпл, в свое время я немало узнал от вас оразличных сторонах человеческой натуры, — многозначительно заметил сэрГенри.

— Ну а вы, мисс Хелльер? — спросил вдруг полковникБантри. — У вас в жизни наверняка были интересные случаи!

Доктор Ллойд оживился.

— Да-да, расскажите нам!

— Я? — удивилась Джейн. — Вы хотите, чтобы ярассказала… О чем-то, что случилось со мной?

— Или с кем-то из ваших знакомых, — уточнил сэрГенри.

— О! — воскликнула Джейн. — Но со мнойникогда ничего не случается. То есть ничего такого. Конечно, цветы странныепослания, но ведь это только поклонники, не так ли? Не думаю.., нет…