Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

Никаких сомнений насчёт товара: сегодня вечером все действительно носят бандажи. Но с несколькими дополнительными аксессуарами: байкерские кепки из чёрной искусственной кожи, растянутые серебряной цепочкой, нагрудные ремни в стиле гладиаторов, виниловые маски палачей с застёжками-молниями, ковбойские стетсоны, строительные каски, чёрные Ray-Ban, множество разноцветных бандан, висящих на трусах слева, справа, обёрнутых вокруг…

Они продолжают двигаться вперёд. Свифт, как говорится, приклеен к заднице своего проводника, а за ним следует доктор. Где Белая Грива? Воздух насыщен частицами: табаком, потом, жирными парами растворителя, напоминающими ему запах лака для ногтей или растворителя для краски – вероятно, того, что они принимают, чтобы кайфовать.

Мы всегда добиваемся прогресса.

Где-то ревут динамики:

Лумп, Лумп, ты можешь пошевелить своим задом?

Лумп, можешь перестать петь чушь?

Как назвать такой беспорядок? Он правда ничего не может придумать. Но одно несомненно: коп никогда не видел ничего столь прекрасного, столь жестоко и яростно прекрасного. Все эти блестящие от пота торсы, извивающиеся в первобытной текучести. Ваал, возможно, но Дионис, без сомнения. Древние оргии, забытая вакханалия, абсолютная связь с гейзером желания…

За дикостью скрывается дисциплина… Совершенство этих обнаженных тел подразумевает постоянное требование, строгую диету, бесконечные силовые тренировки, строгость палестры, места, где тренировались древние атлеты, готовые защищать город и наслаждаться своим телом.

И подумать только, он считает себя красавцем… Он просто высокий, долговязый парень, который курит, пьёт и позволяет своим богатствам увядать с каждым днём. Здесь всё иначе. Мы на Олимпе тел, в вечно обновляющемся совершенстве истоков.

– Где же он, черт возьми, Господи?

– Внизу есть комната.

– Двигайтесь вперёд. Пошли.

Они падают вниз, а не спускаются по лестнице в новый подвал — на этот раз нас встречают открытые трубы, гнилые стены и сопутствующие им крысы.

Мужское господство ещё больше усиливается. Под ультрафиолетовым неоновым светом голые мужчины в сапогах с железными носами занимаются сексом без разбора. На каркасах установлены конструкции, похожие на гамаки, на которых одних мужчин содомизируют кулаками, другие ждут своей очереди, чтобы облизать зад молодого человека в головном уборе из перьев, а третьих хлещут на Андреевских крестах. Повсюду обливающиеся потом мужчины целуются, облизывают соски и ласкают промежности. Сосредоточенные посетители просовывают свои пенисы в цинковую стену с отверстиями, несомненно, чтобы по другую сторону их отсосали незнакомцы.

В красном свете неонового света Свифт сосредотачивается на сцене, которая вызывает у него отвращение, даже парализует, словно его захватил взгляд Медузы. Мужчина, делающий минет, один из многих – ничто не может быть более обыденным, но мужчина, делающий минет, совсем не похож на окружающих его полубогов. Старый, уродливый и морщинистый. Его лицо отвратительно уродливо. Затуманенные глаза, приплюснутый нос и толстые собачьи губы – вот что отличает эту львиную пасть, а язык, розовый, как клубника, цепляется за головку, словно шепчет непристойности, тайный соучастник.

Свифту становится плохо. Отвести взгляд недостаточно. Эта картина пронзает извилины его мозга, словно раскалённый гвоздь. Полицейский отпускает заложника и чуть не падает без чувств.

Его поддерживает чья-то рука.

– Марсель Кароко, – пробормотал Сегюр, проследив за его взглядом. – Наставник Федерико.

Кароко. Он уже слышал это имя. ГДЕ?

Не теряя времени на раздумья, Сегюр указывает на дверь.

– Белая Грива, должно быть, в туалете. Это единственное место, которое мы не видели.

По настоянию доктора (бандит исчез) Свифт обнаруживает чистые, белые унитазы, которые резко контрастируют с остальными, но напротив кабинок находятся писсуары — ванны, в которых лежат мужчины, с блеском благодарности в глазах принимая непрерывные струи мочи.

В этот момент на заднем плане он видит высокого блондина с короткой стрижкой, похожего на Мистера Чистюлю из рекламы. Прислонившись к кафельной стене, он словно бы сосёт стоящего на коленях мужчину, который делает ему минет. Белая Грива, в этом полицейский уверен.

Увидев его, бандит, похоже, понимает, что за ним гонятся. Он отталкивает сообщника, поправляет бандаж и притворяется, что убегает. Свифт, стоя лицом к нему, направляет на него свой Sig Sauer и приказывает Сегюру очистить территорию. Доктор уже оцепляет периметр. Более того, при виде пистолета все разбегаются.

Сегюр запирает дверь. Музыка, словно нехотя, затихает, заглушаемая собственной неистовостью.

Наконец-то тишина и покой…

22.

С румяными щеками Белая Грива выглядит новеньким и красивым, но Свифт уже устал от всех этих Аполлонов. К тому же, полицейский замечает в этом детском личике нотку лукавства, намёк на хитрость, которая затмевает всё остальное.

– Ты Белая Грива?

– Меня зовут Мишель Сальфи.

Беглый взгляд на Сегюра подтверждает это.

– Вы знаете Федерико Гарсона?

– Он мертв?

Свифт раскрывает руку и хлестает бандита по лицу своим Sig Sauer.

- Откуда вы знаете?

По его щеке проходит кровавая рана.

– Он был болен, не так ли?

Эта мысль тут же успокоила Свифта. Несмотря на меры предосторожности чилийца, информация, должно быть, просочилась. Он даже удивился, что три сумасшедшие женщины в «Мета-Баре» ничего не знали. Но информация приходит и уходит. Это не точная наука.

– Что вы делали вчера вечером?

– Я стоял у входа в «Rose Bonbon». Это моя работа. Я вышибала.

Вот это да, отличное алиби — сотни головорезов могут подтвердить, что Кринкрин был здесь прошлой ночью. На одного подозреваемого меньше, вот и всё.

Но ему этого мало:

– Какие у вас отношения с Федерико?

Он мертв или нет?

- Отвечать.

– Ничего. Мы понравились друг другу.

– Все знают, что ты ее изнасиловал.

– Вовсе нет! Он… он был без сознания!

Свифт снова наносит удар. Его зубы ломаются под рукояткой пистолета. Нельзя быть настолько глупым. Больше, чем их жестокость, его всегда возмущала их полная тупость.

– Когда это было?

– Два года назад, я бы сказал!

- После ?

– Мы встретились снова.

Белая Грива выплевывает зуб. Его слова булькают кровью.

– Как рассмотрели?

– Здравствуйте, добрый вечер, вот и всё.

Заразил ли Крен-Блан Федерико? Или наоборот? Откуда нам знать?

– Вы сейчас хорошо себя чувствуете?

- Что ты имеешь в виду?

– Ты не заболел?

– Ты… ты думаешь, у меня рак?

Свифт не отвечает – словно далёкое море, музыка возвращается в его барабанные перепонки, белый кафель заполняет поле зрения, запах мочи и экскрементов доносится до мозга. Он – злодей, работающий в канализации, больше, чем когда-либо.

Он наклоняется и сжимает шею крутого парня.

– Расскажи мне что-нибудь важное о Федерико, чтобы я мог смыть с тебя твою грязную