Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски

Я почти что отрепетировал эту речь. Но, как дурак, так и не смог ее произнести. Решил, еще успею, время есть. И откладывал. И вот… время вышло.

Мистер Кайзер посмотрел себе под ноги. Потом сказал:

– Хочу сейчас побыть один, Рид. Ты был прав. Никакой особой работы у меня нет. Просто хочу побыть с самим собой, хорошо?

Я кивнул и встал, чтобы уйти.

– Я не пришел на похороны, Рид. Прости меня за это. Правда, прости. Но я бы этого не выдержал. Черт, зачем врать: я этого не выдержал, без «бы». Уже сел в машину, поехал на похороны – и залился слезами. Съехал на обочину, чтобы никого не зацепить. А потом поехал в холмы. Припарковал машину там, где когда-то сломалась моя старая «камаро». Вышел на воздух, немного прогулялся. И поговорил мысленно с твоей мамой. Решил, может, так лучше.

– Мне тоже кажется, что так лучше.

– Вот и хорошо.

– Вы сердитесь на меня из-за того, что случилось с мамой. Поэтому и не захотели со мной разговаривать.

Он ничего не ответил.

– Не страшно. Знаю, многие меня ненавидят.

– Нет, Рид, за что мне тебя ненавидеть? Просто… Мне очень грустно, что ее больше нет.

Я надел на плечи рюкзак и собрался уходить. Потом сказал:

– Как-то раз мы выходили из вашего магазина, и мама улыбалась, потому что вы с ней поговорили. И пока мы шли по Рэнд-авеню, все улыбалась. Я спросил: «Ты улыбаешься из-за мистера Кайзера?» И она ответила: «Да». Потом добавила: «Я так рада, что он переехал сюда».

Я вышел из кабинета мистера Кайзера и закрыл за собой дверь.

Лиз

Полицейская машина штата взвыла сиреной, и даже с расстояния в милю звук заставил меня вжаться в кресло. Люк задергался. Несколько секунд он пытался затолкать метамфетамин глубже в трусы, потом достал его, потом решил было спрятать под сиденьем, потом запаниковал и просто застыл с пакетом в руке.

Мне хотелось крикнуть ему: Люк, что ты натворил, втянул меня в историю с наркотиками и посадил в тачку, да еще, похоже, угнанную? Всего два часа назад я думала, что моя мечта вот-вот сбудется, а теперь мне грозит длительный тюремный срок за то, к чему я не имею никакого отношения, кажется, в этом и есть суть моей ничтожной жизни!

Вместо этого я заорала:

– Ты долбаный идиот!

Расстояние с полицейской машиной сократилось до трех четвертей мили. Я ехала со скоростью сорок пять – разрешенный предел – и увеличивать ее не стала.

– Жми на газ! – крикнул Люк.

– Открой окно! – крикнула я в ответ.

– Они увидят, если мы выбросим!

«Мы»! Очень забавно, хотя, наверное, технически мы теперь заодно. Забавно и другое: я заговорила низким голосом, размеренно и абсолютно серьезно. И Люк сразу сосредоточился, когда я сказала:

– Люк. Открой окно. Сейчас же.

Он послушался.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Потом вперед.

До Рейкер-роуд оставалось ярдов сто. Я включила сигнал поворота.

– Там же мы от него не смоемся! – заорал Люк. – Оставайся на этой дороге и газани как следует!

Он потянулся к рулю. Я ударила его по руке. Он взвыл и отдернул ее, будто ему сделали больно и обидели, хотя это только предстояло – через несколько минут на его запястьях могут защелкнуться стальные наручники.

– Уймись, – сказала я. Я ехала, не превышая скорости, будто и не видела полицейского, просто наслаждалась видами этой лесной страны чудес. Перед Рейкер-роуд я притормозила.

– Он поедет за нами! Он же нас видит! – заверещал Люк.

– Я же велела тебе заткнуться? Так вот. Заткнись. Закрой пасть. Сию минуту.

Может, солидности и не хватало, но для результата оказалось достаточно. Люк шваркнул кулаком по приборной панели и затих.

Я медленно повернула на девяносто градусов и въехала на Рейкер-роуд. Полицейский на несколько мгновений скрылся из виду, и я нажала на газ, подняв пыль на щебеночной дороге. Шины взвизгнули. За пикапом поднялось огромное грязевое облако. Я сбросила скорость.

– У нас пять секунд. Сейчас с моста выбросишь свою отраву.

Может, у нас было десять секунд, но я не собиралась рисковать. До ржавого моста через Рейкер-Крик оставалось ярдов пятьдесят. Дальше однополосная дорога спускалась к реке Саскуэханна.

Вот и мост. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Полицейский еще не повернул.

– Бросай! – крикнула я.

Люка парализовало от страха, не знаю, чего именно он боялся – полиции, метамфетамина, долга Капу. Он сидел не шевелясь.

Я потянулась к его коленям, выхватила пакет с метамфетамином и вышвырнула из окна. Пакет ударился о стальную балку и разорвался. Метамфетамин рассыпался и канул в воду под мостом. Если там водится какая-то рыба, будет теперь не один день метаться по Рейкер-Крик.

Позади нас вздымалось грязевое облако. Еще три секунды – и я увидела мигающие огни полицейской машины. Она только что сделала поворот. Видеть, что я выбросила пакет, водитель точно не мог.

Я проехала через мост, и, увидев широкую обочину, притормозила и остановилась.

Полицейский подъехал за нами. Из динамика на крыше машины он рявкнул:

– Заглушите двигатель и положите руки на панель!

Эти слова вывели Люка из ступора. Он выполнил команду. Я тоже.

– Оставайтесь в машине, – велел полицейский через динамик. – Не двигайтесь.

Мы с Люком сидели в пикапе, положив руки на приборную панель, и ждали: полицейский наверняка вызвал подкрепление. Не будет же он один проверять подозрительную машину на пустынной лесной дороге?

– Люк, – пробормотала я, – в этой тачке есть что-нибудь еще?

– Это не тачка. Это пикап, – сказал он.

– Отвечай.

– Насколько я знаю, нет.

– Ты его угнал?

– Все будет хорошо. Говорить буду я.

Я искренне, хотя и не без горечи, рассмеялась.

– Ага, тогда через час мы будем в тюрьме. Так что закрой рот и сиди. Я знаю, что надо делать.

Через минуту с противоположной стороны появилась еще одна машина полиции штата с мигалками. Она остановилась прямо перед нашим бампером, и пикап оказался полностью заблокированным. Полицейский в машине у нас за спиной открыл дверку и медленно двинулся к нашей водительской двери. Его рука сжимала пистолет в кобуре. Другой полицейский тоже вышел и встал на обочине перед нами, не сводя глаз с Люка. Этот явно нервничал, кажется, так и жаждал выхватить пистолет.

– Выйдите из машины, мэм, – распорядился первый полицейский.

– Это ты, Джизи? – спросила я. Пылевое облако оседало, немного пыли попало мне в глаза. Но я и не думала шевельнуть рукой, чтобы их протереть.

– Да. Привет, Лиз. Держи руки так, чтобы я их видел, хорошо?

– Конечно.

– Извини,