В объятиях (с)нежного человека - Лия Седая

нарочно упомянула. Пусть не думает, что я тут совершенно одна. Меня есть, кому защитить!

Пусть мы и в ссоре из-за моей глупости. Он, наверное, уже всю деревню на ноги поднял и ищет меня.

— Даже та-ак, — еще более насмешливо протянул чертов блондинчик. — А с чего ты решила, что меня интересуют твои деньги? Я что, белкам за орехи платить буду?

— А, — я раскрыла в изумлении рот. Потом закрыла. И снова раскрыла, — А что же вас тогда интересует?

— Смотря, что есть предложить, сладкая, — наглый взгляд медленно прошелся по мне с головы до ног, особенно задержавшись на груди.

— Как вы смеете предлагать такое? — вспыхнула я от возмущения. Скрестила непроизвольно руки на груди. Хам!

— Какое?

— Вы думаете, я из тех, что предлагает в уплату себя? — гордо вздев нос к потолку, я не смотрела на мужчину.

Он отвечать не торопился. Поднялся со стула, аккуратно собрал все на столе, убрал по коробкам и надел на себя патронташ. Медленно подошел ко мне, завораживая медлительными движениями. Спокойными, пластичными, хищными. Снял с крючка куртку, набросил ее себе на плечи.

А потом просто схватил меня ручищами за талию и поднял в воздух. Не успела я испугаться и вцепиться в плечи, как он уже поставил меня на пол. Просто передвинул с места на место, как табуретку какую!

— Я ничего не думаю, Асенька. Мне на тебя вообще плевать.

И вышел из дома.

Нет, ну каков гад, а?

Я запыхтела от возмущения. И как его вообще понимать? Спасти человека и отказаться от дальнейшей помощи, разве это нормально? Мне нужно попасть в деревню, но с такой ногой я самостоятельно этого сделать не смогу, это же очевидно.

— Сволочь. Как можно быть таким? Скотина белобрысая. Хам и наглец!

Ругательства лезли из меня сами, пока я пыталась вновь пройти те несколько шагов от двери до кровати. Шипя и плача от боли и бессильной злости. Ногу нещадно рвало болью, наступить на нее было уже совсем невозможно.

С облегчением плюхнувшись на нары, я вытянула ногу вперед. Размяла пальцами бедро, отголоски боли доходили уже и до него. Мне бы к врачу.

Что же делать?

Сама я точно не дойду до деревни. Да что там! Я даже из домика выйти не смогу, поскользнусь и доломаю вторую здоровую конечность.

Еще и этот…

Кто он вообще? И где находится его дом? Вот я дура!

Я со злостью хлопнула себя по лбу ладошкой. Так, может, я в деревне? До окна пришлось прыгать, хлюпая носом. Чего ж так больно-то? Похоже, она действительно сломана.

За окном было белым-бело. Никаких намеков на другое жилье. Толстенные сосны, что не обхватишь руками и снег. Всюду нетронутый снег. Я невольно залюбовалась, красиво.

Глухая тайга. Мощь природы.

От стекла несло холодом. Я поежилась. Огонь в печке уже потух и избушка незнакомца быстро стала выстывать. Я растерянно огляделась: дров не было. Значит, затопить буржуйку заново я не смогу.

Да я вообще не смогу! Я же не умею этого делать, Боже!

Слезы снова выступили на глазах. Они все хотят моей смерти, что ли? Славка накричал и не пошел со мной в лес. Этот снежный человек так вообще!

Точно.

Так и буду его звать — Йети. Самый настоящий: злой и страшный.

Допрыгав обратно до кровати, я стянула с нее покрывало и закуталась в него. Становилось все холоднее. За окном стремительно темнело, а никаких свечей или спичек хотя бы я не увидела. Электричества тут и в помине нет, ясное дело.

Хлесткий ветер завыл резко и громко. Едва видные в сумраке ветки сосен качались, сбивая с себя пласты снега.

Метель.

Та самая, о которых я читала. Сильная, снежная, беспощадная в своем морозе. Погибнуть от нее очень легко.

— А как же этот? — мне стало жутко страшно. — Куда он ушел?

Незнакомец был невоспитанным варваром, но он был единственным человеком на километры вокруг. И я, спасенная им же, зависела от него. Исчезнет он — замерзну и я. Не в снегу, так прямо тут, в холодной избе.

Слезы хлынули потоком. Я как смогла, укутала ногу и сидела, размазывая влагу по щекам. Я же здесь умру-у-у… И папа никогда не найдет мое тело, чтобы похоронить. Никто ведь не знает, в какую сторону от деревни я пошла-а-а…

Бух-бух-бух!

Из-за двери донеслись громкие удары. Словно кто-то стучал в стену. Огромный клуб пара вновь взвился под потолок, укрывая за собой вошедшего. Я, стирая ладошками мокрые дорожки со щек, вытянула шею.

Это он? Йети вернулся?

Вернулся!

Облегчение лавиной хлынуло в душу. Я буду жить! Он не даст мне погибнуть.

— Ты пришел! — от радости я попыталась вскочить и броситься к нему. — Я так тебя ждала!

Боль прострелила в ноге огромной горячей стрелой, и я с криком рухнула обратно.

— Ждала? — поднял брови мужчина раздеваясь. В синих глазах промелькнуло изумление.

— Ждала, — смущенно подтвердила я и попробовала перевести все в шутку, — Думала, ты потерялся в метель и больше не придешь. С кем же я тогда рассчитываться буду?

Я откинула с плеч покрывало и поправила сбившиеся волосы.

Выпрямившись, расправив широченные плечи, незнакомец странно посмотрел на меня:

— Что ж, неплохой способ оплаты. Раздевайся!

Глава 3

— Ч-что? — опять заикаюсь. — Это не то, о чем вы подумали!

— Ты не можешь знать, о чем я подумал, сладкая. Два раза повторять не буду, снимай штаны.

— Нет!

Я в ужасе стала закутываться в покрывало, которое никак не хотело прятать меня от этого кошмарного насильника.

Мысли путались. Он что, действительно возьмет меня силой?

Боже, а что или кто ему помешает? Мы одни, я даже пошевелиться толком не могу из-за ноги.

От страха и обиды на глазах у меня выступили слезы. Папочка, прости, что я тебя не послушала! Теперь действительно придется расплачиваться за свою дурость! Телом!

Хозяин дома, которому надоело ждать, взял со стола нож и шагнул ко мне.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — я упала на спину, закрывая лицо ладонями. — Пожалуйста!

Мужчина только ругнулся себе под нос и схватил меня за колено больной ноги.

Я попыталась вывернуться, но тут же закричала от боли. Лодыжка была вся распухшая и реагировала на любое движение. Мне не оставалось ничего, кроме как лежать, рыдать и ждать своей участи.

Йети плотно обхватил мой сапожок за подошву и потянул. Боль снова обхватила сустав огнем, и я завыла.

— Блядство. Дотянули, — пробурчал блондин.

Подцепив острием ножа голенище, он рывком распорол его.