В объятиях (с)нежного человека - Лия Седая

— Сволочи!

Я завизжала изо всех сил и бросилась наружу. Что мне терять? Все равно найдут, уже нашли. А раз Йети погиб… Мне без него здесь не выжить тоже.

— Твою мать!

Я увидела двух мужчин. В камуфляже и с автоматами в руках. Один из них, что стоял ближе, вздрогнул от моего визга и вскинул оружие.

Темный узкий ствол автомата на мгновение расцвел яркой вспышкой. Я почувствовала жаркий болезненный укол. Он остановил меня, заставил споткнуться. Во рту резко стало сухо, а весь воздух куда-то исчез.

Мужчина опустил оружие, но выстрелы зазвучали вновь.

Резко, коротко долбя по барабанным перепонкам. И мы упали с этим человеком одновременно. В нескольких шагах друг от друга.

Взлетели два облачка снега, принимая наши тела.

Мир вдруг подернулся влагой и потускнел.

— Что же ты, малыш, — вдруг с отчаянием прошептал кто-то надо мной. — Что же ты наделала?

Темно.

Глава 8

Раненую меня снова сгрузили на кровать.

В домике было холодно. Выходя за мной, Йети не закрыл дверь, а потом стало резко некогда. Рана была несерьезной, поэтому вначале мужчина занялся печью. Снимать куртку в таком холодильнике он запретил.

— А эти… Они не вернутся?

— Уже нет. Некому возвращаться.

Я поняла, о чем он говорит. Но от спокойного будничного тона мурашки дружной стайкой рванули по всему телу.

Он же их убил.

Всех.

Я не знаю, сколько их было, но те два трупа так и остались на поляне. Выходит, я теперь не свидетельница. Я соучастница убийства.

«Двух и более человек», — всплыла в голове заученная за телевизионными дикторами фраза.

Рану жгло так, что я опять поморщилась. И это не ускользнуло от хозяина дома.

— Больно? Сейчас мы тебя перевяжем, не бойся.

— Опять этой вонючей штукой? — я пыталась шутить, но через силу. По лбу катились градины пота, а тело ныло.

— И ей тоже! Давай, раздевайся.

Дежавю.

Уже третий раз он приказывает мне раздеваться. Но сейчас я сопротивляться точно не буду.

Там на поляне, он быстро привел меня в чувство и осмотрел рану. Ничего опасного, просто царапина, но меня пугал сам факт, что в меня стреляли.

И попали!

Снять футболку я не смогла, рука не поднималась от боли. Резким движением Йети ее порвал, но я даже не пискнула. Толку с нее, все равно пулей разодрана.

— Прям повезло, — задумчиво протянул мужчина, разглядывая меня. — Вовремя рукой взмахнула. Видишь, пуля прошла между рукой и грудью. Ерунда!

Мне это ерундой не казалось, но про везение я была с ним согласна. Чуть правее отклониться бы и попало бы в район сердца.

В какой момент мой спаситель взял нож и равнодушно перерезал боковое кружево бюстгальтера, я упустила. Только ойкнула, когда чашка свалилась под тяжестью груди. И тут же прикрыла тело ладонью.

Мурашки вздыбили волоски по всему телу.

— Ты чего творишь?

— Предлагаешь мазать через ткань?

Густая темная бровь приподнялась в немом вопросе. Синющие глаза темнели глубиной. Манили, затягивали в свой омут. Я невольно сглотнула от смущения.

Кто он и почему так на меня действует?

— Вот и молодец.

Сильные пальцы отвели мою ладонь от груди и отодвинули чашку лифчика в сторону. Мой третий размер показал себя во всей красе: поднявшийся крупный сосок задорно торчал кверху.

И тут я возликовала! Не железный он, не железный!

Внутренним чутьем уловила и сбившееся дыхание, и раздувшиеся ноздри. Это было какое-то истинно женское, глубинное ликование.

Не одной мне мучиться, снежный человек!

Но он сразу справился с собой. Нахмурился сильнее и взялся смачивать ранку водкой. Другой дезинфекции, видимо, не было.

Кожу защипало, я дернулась, а он не упустил возможности уколоть:

— Подуть?

Я фыркнула.

Конечно! Только пусть попробует приблизить к моей груди свои губищи! Тут же в памяти всплыл наш поцелуй, и в низу живота родилось томление.

Да что ж такое! Надо срочно чем-то отвлечься!

Но как, когда он вот, совсем рядом? Потянись и ткнешься носом в заросшую щетиной скулу.

А его запах?

Йети пах лесом. И это был точно не парфюм.

— Слушай, — вдруг охрипшим голосом сказала я, — эти двое в лесу назвали тебя Яром. Тебя зовут Ярослав?

Мужчина вдруг напрягся всем телом. Покатые широкие плечи закаменели, а дыхание стихло. Мне показалось, что если прислушаться, то можно будет услышать, как огромными камнями падают в пустую бочку секунды.

— Нет.

— Прозвище? — отмерла и я.

— Малыш, чем меньше ты будешь знать обо мне — тем лучше. Поверь.

Йети поднялся, закрутил крышку на бутылке. Отвернулся, замолчал. Словно снова покрылся ледяной коркой.

Мне показалось, что я сделала ошибку, задав этот вопрос.

— Я не прошу, чтобы ты рассказывал о себе. Но мне элементарно нужно к тебе хоть как-то обращаться. Как я могу тебя называть?

Он стоял спиной ко мне, заслоняя собой окно. Там, за стеклом, снова разыгрывалась метель.

— Зови меня Яр. Это не имя… Так прозвали меня в армии.

— Ты военный? — удивилась я.

Чего ж тогда он сидит тут, в тайге, за десятки километров от людей.

— Хватит вопросов, малыш. Ты просила имя — я тебе его сказал. Закончим на этом.

Хватит так хватит. У меня больше не было сил на препирательства. Я вымоталась окончательно.

— Полежи пока, мне нужно кое-что еще сделать, — глухо посоветовал мужчина, не смотря на меня.

И я его совету последовала. Натянула свою кофту и откинулась на нары. Укрылась курткой и закрыла глаза.

Немного отдыха в этом сумасшедшем мире, все, что мне сейчас нужно. Еще не мешало бы поесть, но это потом.

Я дремала и не видела, как Йети откинул ковер, прибитый к стене избушки. Туда, в темноту, он занес пару охапок дров и несколько ведер снега.

Спала, видя во сне маму и отца. Своих коллег по институту и студентов. Лица проносились передо мной калейдоскопом. Не было почему-то только одного — Славкиного. Словно жених исчез из моей жизни раз и навсегда.

Но чьи тогда пальцы меня ласкают?

Я слабо приоткрыла веки. Синеглазый красавец навис надо мной, смотря лукаво и маняще. Погладил мою щеку, дотронулся до губ, пожирая их глазами.

И я выдохнула томно. Потянулась как кошка, ощущая влияние самца.

— Какая ты, — вдруг бархатистым низким голосом похвалил он меня. Опустил руку ниже, чуть сжал шею. — Сладкая девочка. Отважная. И… вся в моей власти.

И я очнулась.

Дрема спала, а вместе с ней и все очарование Йети.

— Пусти!

— Испугалась? Зря.

— Пусти, говорю! — задергалась я под ним. Паника накрыла с головой.