Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

грохоча цепью, опустил и набрал его полным. Подняв наверх, сначала отпил несколько глотков ледяной прозрачной воды, а потом уже шумно наполнил ведро дяди Васи. Назад шли не спеша. Тяжёлое ведро нёс Чалый.

– Чуеш, хлопче, а вы тут давно? – как бы безразличным тоном спросил мужчина.

– Та вже третий тыждень. А що? – в тон дядьке ответил парень.

– Так… цикаво. Мабудь, сепары тут сыльно чынылы опир?

– Та якый там… тут же «сира зона» була. Нас нихто и не чекав. У сепарив тут два блокпоста було. Одын на вьизди мы закыдалы минамы. Усих поклалы, – охотно начал рассказывать Чалый, всем своим видом показывая, что разговоры на тему «стреляныны» ему очень нравятся.

– А другый? – поинтересовался дядя Вася, начиная понимать, что могилу своих сыновей нужно искать где-то здесь.

– А другый не тут був. Миж полёвым табором и ставком дорогу знаешь? – поинтересовался Чалый, и было видно, что парня так и «прёт» похвастаться чем-то особенно для него важным.

– Ну, знаю… – ответил дядька и остановился в предчувствии чего-то неожиданно важного.

– Ось там… Вночи сплячых вартовых тыхо-тыхо поризалы, – черканув себя по горлу грязным пальцем, сквозь зубы прошептал Чалый, – а решту у блиндажи гранатамы закыдалы, – уже улыбаясь во весь свой щербатый рот, радостно, с какой-то изуверской гордостью сообщил начинающий садист.

Дядя Вася почувствовал, как что-то заныло, засвербило у него внутри. Лицо, шея, руки покрылись холодным потом. Он стоял, пошатываясь, на согнутых в коленях ногах и понимал, что идти дальше не может. Только губы беззвучно шептали:

– Сыночки… Витюша… Олежек…

А Чалый всё шёл вперёд, позвякивая разболтанной ручкой ведра, продолжая свой рассказ о ликвидации опорника дэнээровцев:

– Думаю, никто и прокынутыся не встыг. Я сам особысто там був. Мы с Петрыком там…

Но тут наконец малый заметил, что рядом никого нет. Обернулся, увидел отставшего дядьку, стоящего посередине дороги с побледневшим лицом, и быстро вернулся.

– Батько, тоби погано? Ты сидай, сидай… я зараз тоби водычкы, – сочувственно бормотал парень, набирая в свою кепку из ведра колодезной воды. – Це вид сонця. Страшно пече сёгодни!

– Якый я тебе батько? Заткныся, падло! – резко отстраняя от себя кепку с водой, зло произнёс дядя Вася, вставая.

– Та я ж просто… – не понимая, что так рассердило пожилого человека, промямлил Чалый, надевая на голову мокрую кепку.

– Ходимо, мени до машыны треба. Таблеткы у мене там… – уже другим тоном сказал дядя Вася, понимая, что выдавать себя никак нельзя.

Пока Чалый заносил воду в дом, дядька и правда достал из «бардачка» какие-то пилюли и проглотил их, запив тёплой минералкой. Потом вытащил из набора инструментов увесистую монтировку и положил её под водительское сидение. Парень вышел из дома явно в приподнятом настроении. Увидев, собирающего в сумку инструмент дядю Васю, он сообщил приятную новость:

– Там титка щось готуе. Пахне дуже смачно! – мечтательно закатил глаза Чалый. – И цей ваш… пораненый. Здается, прыйшов до тямы. Очамы моргае и мукуе щось.

– Ты рота дарма не роззявай, хлопче. Ця йижа для пораненого, – строго сказал дядя Вася.

– Та зрозумив… – тяжко вздохнув, обиженно ответил парнишка.

С машиной он дядьке помогал с удовольствием. Видно, соскучились руки сельского паренька по мирной работе. Мыл в керосине карбюратор, зачищал какие-то контакты, помогал прокачивать тормозную систему видавшей виды «пятёрочки». Дядя Вася незаметно вытащил пластмассовое кольцо с плюсовой клеммы аккумулятора и, садясь за руль машины, как бы продолжая прежний разговор, спросил:

– Поховалы? Ну, сепаров… с блокпоста?

– Ну, а як же… там же и закопалы. У блиндажи дах обвалылы, выйшла братська могыла, – с какой-то даже гордостью заявил Чалый.

«Жулька» завелась с полуоборота. Движок набрал обороты, прогрелся и ровненько так зашелестел, радуя слух пожилого хозяина. Чалый неожиданно засмеялся. Настроение ему поднимал и вонючий дым из ржавого глушителя, и ровная работа «починённого» двигателя, и хмурое, перепачканное машинным маслом лицо дядьки, с которым он был знаком буквально несколько часов. А ещё… ещё его будут хвалить. Обязательно! Он же выполнил приказ! Машину поставили на ход.

«Значит, обвалили крышу у блиндажа и сделали братскую могилу? – мрачно вспоминал горделивые слова Чалого дядя Вася. – Теперь её найти надо. И когда придёт время, достойно перезахоронить моих сыночков. И остальных хлопцев тоже. С именами и фамилиями». Махнув Чалому, чтобы тот шёл к машине, старый шахтёр быстро зашёл в дом и подозвал к себе хозяйку.

– Тамара, я за подмогой… Ксюшу нужно выручать. Этого балбеса с собой возьму. Будут спрашивать, скажи, что машину обкатывать поехали. Держись, сестрёнка, – подмигнув на прощанье женщине, быстро объяснил смелый мужик.

Паренёк уже сидел на переднем пассажирском сидении и, глядя в окно, чему-то глупо улыбался, сжимая коленками автомат. Хозяин машины, насмешливо покачав головой, сел на своё место.

– Треба проихаты. Выпробуваты, – пару раз газанув, сказал дядя Вася, – давай тут, по селу?

– Ну, давай! – сразу согласился парень, представляя себе, как он будет ехать с открытым окном по центральной улице села. – Тильки чур, я викно открою.

«Пятёрка», негромко постреливая глушителем, выехала со двора дома на центральную улицу Червоного. Дорога казалась пустой и безлюдной. Но стоило только услышать шум работы двигателя обычной мирной легковой машины, как из палисадников, из-за заборов и окон, изуродованных домов, показались любопытные глаза сельчан. Один раз попались медленно двигающиеся по теневой стороне улицы, согнутые пополам бойцы, несущие на плечах ящики с минами. Но им было не до «пятёрки» и не до важного пацанёнка в кепке с поломанным козырьком на пассажирском сидении древних «жигулей». На переднем сидении отечественного раритета, гордо положив локоть на раму открытого окна, с широченной улыбкой на чумазой роже, ехал истинный украинский патриот Чалый. «Звисно, вси думають, що начальнык йиде», – самодовольно думал двадцатилетний уроженец прикарпатского нищего села, где даже «сильпо» не было.

– А куды ты, дядько, йидешь? – недовольно спросил Чалый, неожиданно увидев, что асфальт и дома закончились, и они выехали куда-то за границу села.

– Да тут дорога пряма, хлопче, треба послухаты двыгун… – попытался объяснить свой маневр дядя Вася, поворачивая на неприметную просёлочную дорогу между постройками полевого стана и почти высохшим ставком.

Проехав ещё метров триста, машина, шелестя днищем по высокой высохшей траве, остановилась. Чуть выше, справа, были видны несколько вырытых, но уже обсыпанных ходов сообщения. Все они вели к небольшому земляному валу с торчащими из него обгорелыми обрезками нетолстого кругляка. Дядя Вася заглушил двигатель, вышел из машины и медленно стал приближаться к этому бесформенному навалу, состоящему из обрезков почерневших от огня осиновых и сосновых стволов, корней кустарников и крупных комьев растрескавшейся земли. Под ногами что-то звякнуло.