Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

справа от обочин моргнули приглушённым светом фонарики разведчиков. Первым, с автоматом наизготовку, на дорогу медленно вышел Камаз. Оставаясь за пределами освещения, чуть в стороне мелькнул силуэт. Это, прикрывая Камаза, к машине осторожно приближался Серый. Доверяй, но проверяй…

– Всё нормально, му-ужики. Серый, ты давай в кузов, пулемёт заряжен, – со знанием дела распорядился Немец, похлопав рукой по кабине.

– Нормально… – одобрительно кивнул головой Камаз, увидев на Немце форму ВСУ.

– А чей трупак в тельняшке? – осветив фонариком в кузове пикапа тело убитого вэсэушника, настороженно спросил Серый.

– Да так… бан-бандеру одного «задвухсотили». Не оставлять же его. Там тётенька… чуть что, сразу в обморок, – пожал плечами Немец, больше ничего не объясняя.

Решили пока перекурить, разобраться с «языками» и решить, что делать дальше. Внезапно в кармане летней лётной куртки пленного завибрировал плоский смартфон. От неожиданности все напряглись. Через тонкую материю нагрудного кармана куртки на ярком широком экране мобильного «жирно» высветилось: «Зам. Коноваленко».

– Ставь на «громкую» и включай, – процедил сквозь зубы Вера, разрезая стяжки на руках и, уперев в рёбра «кладовщика» глушитель автомата.

– Да, Сергей, чего тебе? – почти спокойным голосом начал диалог Михаил.

– Михалыч, ну ты уже выехал?

– Нет пока. Ты же слышал, что в Картопляном… Жду машину, она сейчас там, – ответил Михалыч, напряжённо глядя в глаза Вере.

– Скажи, что только завтра будешь, – почти на ухо пленному прошептал Камаз.

– Я завтра буду…

– А кто там рядом, Михалыч? Голоса слышу, а не врублюсь кто… – не унимался подозрительный коллега.

– Это я, Серёга! Витёк! Вечеряем мы! – неожиданно спас ситуацию пленный водитель.

– А теперь за ма-аму выпьем! – отвернувшись в сторону, пьяным голосом выкрикнул Немец.

– Ладно, Михалыч. Тут мне земляк из штаба звонил. Говорит, у нас завтра проверка будет. Успеть тебе надо, – посоветовал Сергей. – Приятного аппетита. Екатерине Петровне привет.

После телефонного разговора Немец выхватил телефон из рук пленного, удивлённо посмотрел на экран и спросил:

– Не понял… Здесь интернет есть?

– Плохо, но ловит, – утвердительно кивнул головой Михаил. – У меня «безлимитный пакет»…

С минуту сидели, молча, переваривая информацию. Первым пришёл в себя Немец и начал допрос без разогрева:

– Прав ты, Вера, был! Надо было сы-сразу всех троих в расход… Сидят, блеют мэ-мне тут! «Кладовщик я. Болтики, шаёбочки, винтики пе-пе-перебираю…» Сы-суки! Кладовщик? В первый раз слышу, что у кладовщиков ещё и за-замы есть. Камаз, брат ты мой японский, разреши я их сы-собственными руками… – перешёл на крик Немец и, передёрнув затвор своего АКМСа, сунул ствол в костлявый бок водителю Витьке.

– Да ниякий вин нэ кладовщик! – заныл Витёк, отвернувшись от Михалыча и держась за ушибленный бок. – Ну, скажить им, дядько Мыхайло. Вин – майор, командыр роты забеспечиня вертолётной эскадрильи смешанного авиаполка. Ангары их здесь и рембаза рядом, – путая от страха и боли украинские и русские слова, продолжал удивлять всех информацией молодой украинский пацанчик.

– Ни хрена… – только и произнёс прапорщик, не веря своим ушам.

– Что ж ты, Михал Михалыч? А говорил, что свой… из пролетариев, – с укоризной покачал головой Вера.

– Я не говорил… – тихо произнёс майор, с ненавистью глядя на вихрастый затылок сидящего впереди мальчишки-водителя.

– Где база вертушек, кы-кладовщик? – с силой рванув на себя лацкан лётной куртки пленного, бешено заорал Немец.

Неожиданно в окне задней двери появилось искажённое злобой лицо Серого. Играя в свете фонарика лезвием десантного ножа, он хрипло зарычал:

– Да что вы с ним, как с девочкой-восьмиклассницей, сюсюкаетесь? Дайте мне эту гниду сюда!

– Остынь, мент! Михалыч, колись… Серый в ментовке начальником камеры пыток был, – неожиданно для всех выпалил Немец. – Любому хер-хер-херою язык развяжет!

– Где?.. – набрав в лёгкие воздуха, заорал в лицо майора Камаз, наваливаясь на него своим квадратным туловищем.

– Та в Краснопольи у них всэ! – снова испуганно застонал Витёк, пытаясь увернуться от ствола автомата Немца, царапающего мушкой ему рёбра. – Там зерносховыще старэ було. Говорят, ще при родяньской власти построено. Вэлыкие таки амбары… И этот… элеватор. Вокруг них целый лис за трыдцать рокив вырос. В цих амбарах вертушки и стоять. Там их и рэмонтують. Вот вин со своими и ремонтуе, – не унимался Витек, кивая в сторону Михалыча. – А на взлётки старую сельхозтехнику стащили. Колы трэба вертушку подняты чи прыйняты, технику трактором растягують. Вот вы их до сих пор и нэ знайшлы их. Це всэ дядя Миша прыдумав. Инженер! Сам чув, як вин по пьяному делу хвастався нашим мужикам.

Украинский майор в сердцах что есть силы саданул ногой в спинку кресла водителя. Второй удар Камаз сделать ему не дал, от души погрузив свой мощный кулак в туловище нацика. А Вера задумчиво сказал, обращаясь к вышедшему из себя майору:

– А ведь я, Мишаня, твоей матушке пообещал, что ты до конца военных действий доживёшь. Соврал пожилой женщине, получается. Неудобно…

– Зато я не обещал, – переведя ствол своего автомата в сторону майора, сказал Немец. – А ты, Витька, на ме… медаль точно наговорил сегодня.

– Да? – наивно удивился малец.

– Да… на шоколадную! – засмеялся Вера, подмигнув «начальнику камеры пыток» Серому.

Посмотрев по планшету, определили, что до Краснопольского бывшего зернохранилища восемнадцать километров. Водитель туда дорогу знал и, испуганно косясь на майора, подтвердил:

– Двадцать минут – и будем в Краснопильи. По дороге будет один опорник. У них там один кулэмэт ПКМ, РПГ и натовский малэнький миномэт. Всёго шисть мужикив. Зминюють их через дэнь. Мэнэ уси там знають.

Информацию разведчики получили очень важную, но она требовала проверки. Осветив скорченную в углу салона фигуру майора фонариком, Камаз приблизил своё круглое потное лицо к мрачной осунувшейся физиономии дяди Миши и жёстко спросил:

– Подтверждаешь информацию о вертолётной базе в Краснополье?

Казалось, минута молчания тянется вечно. Первым нарушил паузу Камаз. Он, как-то даже с облегчением вздохнув, нажал ручку двери и негромко и спокойно сказал, подняв голову к потолку кабины:

– Серый… забирай! С этим мы отработали.

Послышался глухой мягкий шлепок подошв кроссовок о глинистую почву обочины, и в оконном проёме задней двери появилось перекошенное от злой улыбки чумазое лицо Серого.

– Только ты это… по-тихому. Без стрельбы давай, – оттолкнув от себя вэсэушного майора, безразличным голосом предупредил Вера.

– Как скажешь, брат, как скажешь… – вынимая из нагрудных ножен свой нож, похожий на янычарский ятаган, с готовностью согласился Серый. Схватив майора за воротник куртки, он медленно потянул его на себя и, обращаясь к Камазу, извиняющимся тоном сказал:

– Начальник… я его далеко не поведу. Вон за тем кустом… Лады? Кстати, Витёк, а в машине лопата есть? Заодно и этого… в тельняшке прикопаем.

Но не успел ещё Камаз утвердительно кивнуть, как бешено