Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

в смы… смысле… Ты па-па-прости меня, Сань… У тебя когда срок, Саш? Алло! Ты меня слышишь, Сашка? Ты, главное, не волнуйся. Всё будет хорошо. Я с тобой… с вами в смысле. Слышишь меня, Санёк? – задавал вопрос за вопросом Артём, двумя трясущимися руками держа телефон и хрипя пересохшим от жуткого волнения голосом.

Но крайних слов Артёма Константиновича Шиллера его беременная двойней знакомая по фитнес-центру Сашенька Игоревна Журавлёва уже не слышала. «Самсунг» майора ВСУ «умер» от обширного инфаркта аккумуляторной батареи. Потыкав ещё по инерции в сенсорный экран телефона своим чёрным от графитной оружейной смазки указательным пальцем, Немец спрыгнул с крыши пикапа и подошёл к окну машины.

– Я не слишком… орал? – смущённо спросил парень, вертя в руках потухший смартфон.

– Ну как тебе сказать… мы уже думали, что сейчас твоя подруга сюда прибежит и рожать прямо тут начнёт, – задумчиво ответил Вера, отвернув лицо, чтобы не засмеяться.

– Артём, это ты? Артём, это ты? Папа… папа! Это я, вашу мать, Шиллер! Не рожай без меня, Шурик! Я приеду, помогу… – давясь от смеха, пищал, прыгая в кузове машины, Серый.

– Мент, ты чё? – огрызнулся Немец, пытаясь достать Серого.

– Пы… пы… правда, я – Ши-ши-шиллер! – неожиданно продублировал, прячась за сидение, нечаянно обнаглевший Витёк.

– Вот уроды! Что вы ржёте? Вот же… Откуда вы всё это… – задыхаясь от возмущения, непонимающе бормотал Немец.

– С «громкой» надо было снять телефон, баран! – смеялся во весь голос Вера.

– Устроил тут… интим! – подключился Камаз. – Всё! Немец, давай в машину. Время пришло ставить точку с этим скрытым аэродромом. Да, майор?

– Парни, а заметили? Шиллер на нервяке почти заикаться перестал, – вдруг удивился Вера.

И только пленный майор ВСУ не поддержал общего ликования, еле ворочая во рту пересохшим с бодуна языком. Немец и правда после звонка Сашеньке перестал заикаться. Стресс!

Следующие пятнадцать минут он ехал с закрытыми глазами, прислонив горячий лоб к холодному окну двери пикапа. Думал? Да нет, просто впервые за последние полгода расслабился. Как будто в недогруженный до сего момента мозг загрузили нужный файл, и всё стало на свои места. Правильный файл занял правильное место. А всего-то нужно было… нужно было поступить так, как должен был. По-мужски, по-взрослому. Ну а теперь и расслабиться можно… Встрепенулся Немец только после громкого возгласа Витьки:

– Блокпост. Дядя Камаз, руки дяде Мише развяжите. Мы его в Краснопилье вэзем, помните? – напомнил водитель. – Немец, руку с прапором в окно выставь, шоб выдно було.

Артём кивнул и, открыв окно двери, поставил на раму локоть правой руки с отличительными шевронами на рукаве формы. А на эмблеме была изображена оскаленная голова волка на фоне украинского военно-морского флага. Правда, где связь между сухопутными волками и морской пехотой… Где волки, а где море. Морские волки, короче, которые моря в глаза не видели. А… и плавать не умеют!

* * *

На даче генерал-майора МВД И. А. Журавлёва царила лёгкая паника. Посередине веранды, широко расставив ноги, стояла дочь Игоря Анатольевича – Александра. В одной руке будущая мамочка держала моргающий айфон, а другой поддерживала свой огромный беременный живот. Глаза у барышни от неожиданного общения с отцом её будущих близнецов были похожи на два чайных блюдца с картины Кустодиева. Красивый рот был широко открыт, обнажая ровные белые зубки, и был готов кричать, но почему-то звуков не издавал. Возле Сашеньки стоял её растерянный папа, Игорь Анатольевич, и пытался убедить её выпить тёплого чаю прямо из заварного чайника. На кухне журчала вода. Это мама Сашеньки, Ксения Андреевна, в каком-то умопомрачении наливала и выливала, наливала и снова выливала воду из чайной чашки, пытаясь себе хоть как-то объяснить происходящее. Первой подала голос Саша:

– Он позвонил… Он просто взял и позвонил. Мой Тёма… – чуть слышно произнесла она счастливым голосом, глядя на вспотевшего от волнения папу.

– А ты уверена… – попытался усомниться высокий полицейский начальник.

– Это был мой Тёма. Что же я, по-твоему, Тёму… Сказал, что всё у нас будет хорошо, – делая глоток из носика чайного заварника, тихо сказала Саша, внимательно наблюдая, как по породистому папиному носу скатывается мутная капля пота.

– Ты убить её хочешь? – отталкивая от дочери Игоря Анатольевича с чайником, строго спросила Ксения Андреевна. – Сашенька, вот… я накапала.

– Мама…

– Что он тебе сказал, девочка моя? – спросила Ксения Андреевна, осторожно гладя дочку по выдающемуся животу.

– Сказал, что скоро вернётся… Сказал, что лю… Нет, что любит не говорил… Наверное, времени не хватило. Сказал, что вернётся живой… Так и сказал… живой. А почему он так сказал? Папа… Почему он так сказал? И это эхо постоянное… – вспоминая минутный разговор с Артёмом, морщила носик генеральская дочь. – Обычно эхо в конце фразы, а у него повторения какие-то впереди почти каждого слова.

– А где этот твой… Что говорил этот… проходимец? – не выдержал Игорь Анатольевич, отпив тёплой заварки из носика чайника.

– Папочка, я тебя прошу… Что говорил? Он сказал: «Я на юге». Да, так он и сказал. На юге он, папа. А где это? – нахмурив бровки и прикусив губу, спросила у родителей беременная на всю голову дочка.

– На юге? Так… на юге. Где у нас юг, Игорь? – растерянно спросила у мужа Ксения Андреевна.

Игорь Анатольевич вдруг остановил своё нервное барражирование по первому этажу дома, аккуратно поставил чайник на стол и негромко сказал:

– Югом европейской части Российской империи всегда считалась Малороссия, Крым, Кавказ… Если он звонил именно оттуда, то более исчерпывающей информации парень дать не мог. Это точно.

– Пап, ты о чём? – хлопая ресницами, как бабочка крыльями, непонимающе улыбнулась Сашенька.

– Игорь, а можно без намёков? У ребёнка психика травмирована… – попробовала возмутиться Ксения Андреевна, одновременно пытаясь сосчитать капающие в чашку капли какого-то успокаивающего для мужа.

– Похоже, на военной операции наш… зятёк, – как-то уж больно угрюмо ответил генерал-майор МВД, залпом выпивая то, что ему накапали.

– Папа… – пискнула Сашенька и, обхватив двумя руками временное убежище близнецов, тихо опустилась на диван.

* * *

В лобовое стекло пикапа резко ударил мощный луч света и тут же погас. Через пару секунд моргнули ещё два раза.

– Останавливаюсь? – шмыгнув носом, напряжённо спросил Витёк.

– Да… Немец, Вера патроны в ствол… у меня граната, – сжав зубы, процедил Камаз. – Михалыч, поведёшь себя неправильно, первая пуля твоя.

– Гранату в трусы ему, – не к месту пошутил Немец.

– Твою мать, в кузове «двухсотый»… – вспомнил Вера, дёрнув за ручку двери.

– Сидеть… Поздно! – цыкнул на него Камаз, – мент что-нибудь придумает.

К остановившейся машине вышли трое. Но, узнав номера и водителя, один