Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

мостов было видно, что КРАЗы ничем не загружены. Чуть позже из какого-то двора выскочил зелёный УАЗ и, перескакивая из колеи в колею, пустился догонять колонну грузовиков.

– Чё думаешь, Немец? – с интересом посмотрев на напарника, спросил Вера.

– Чё д-думаю? Загружаться поехали, во… вот чё думаю, – не отрываясь от бинокля, ответил Немец.

– Вариант, – согласился Вера. – Вот пусть Серый и проследит их до складов. Как ду… думаешь?

– Ха… хорош выпендриваться, Вера. Я уже ме-ме-меньше заикаюсь. И слух восстановился… ну-у почти.

– По-по-понял, – тихо засмеялся Вера и, дёрнув Немца за рукав, начал отползать назад.

Тем временем Серый уже собрал своё «чудо», и они с Ка-мазом проверяли его в действии, запустив чуть выше макушек осин и берёз. Квадрокоптер был небольшим по размеру, но очень выносливым и «умным», со слов Камаза. Электродвигатели дрона работали практически бесшумно, и засечь его передвижение было делом сложным, а сбить практически невозможно. Во всяком случае, так это «чудо» представлял его фанат и хозяин – Серый.

Добежав до своих, Вера и Немец рассказали им о «движухе» в Неждановке. Серый, надев на лицо «очки» и взяв в руки контроллер, сказал:

– Вижу пыль на дороге и УАЗ… Ваши? Могу догнать…

– Догоняй! – скомандовал Камаз, беря в руки планшет, на экран которого тоже было выведено изображение с камеры коптера.

– Только предупреждаю… радиус действия – двадцать километров, то есть мне ещё назад вернуться надо, – нажимая на какие-то кнопочки на ручке контролера, предупредил Серый.

Серебристо-голубого цвета дрон начал резко набирать высоту, а потом пулей понёсся в сторону пыльного облака на просёлочной дороге.

– Шустрый какой! – удивился Вера.

– Сто сорок километров в час по паспорту. Но, думаю, врут. Понты рекламные. От силы сто двадцать летает, – ответил Серый.

– Китаёза… – со знанием дела определил Немец.

– Нет… но сборка «жёлтая». Кореец. Этого года модель, – уточнил Серый.

Через минут пятнадцать Серый неуверенно произнёс:

– Так они на хутор Картопляный приехали, Камаз. Читаю вывеску… «Картоплянська овощебаза». Два КРАЗа остановились за весовой, а первый разворачивается…. Будет на овоще-склад под навес заезжать.

– Не понял, – в недоумении почесал своё круглое небритое лицо Бикмурзин. – Они картошку развозят, что ли… КРАЗами?

Пришлось возвращать дрон назад. Пролетая над Неждановкой, засекли перемещение людей. В основном это были гражданские, занимающиеся хозяйственными делами. Нашли и «утренний» пикап с камышами по всему кузову. Он стоял на другом конце села под виноградной палаткой. Через три минуты умный дрон уже висел на высоте около двух метров над землёй у стоянки разведчиков.

– Иди к папочке, сынок, – с неподдельной теплотой в голосе сказал Серый и просто взял коптер в руку, выключив электродвигатель.

– А сколько примерно КРАЗ загружают? – спросил Немец.

– Смотря чем… На сколько рассчитана батарея твоего аппарата? – спросил Вера.

– Сорок минут по паспорту, но, думаю, меньше, – закуривая и присаживаясь на корточки, ответил парень.

– В селе электричества нет, подзарядиться не сможем. Запасная батарея есть?

– Есть одна, – кивнул головой Серый.

– А чё так мало, мент? Пользы от твоей стрекозы… – насмешливо среагировал Немец.

– Слышь, Немецкий, базар фильтруй! Каждая батарея по триста пятьдесят баков стоит, и, чтобы этот дрон купить, я тачку свою продал. Кстати, и снаряга моя собственная, за честные лаве купленная, в ней и на контракт пришёл, – похлопав по своей профессиональной разгрузке, жёстко заявил Серый. – А тебе, Немецкий, я смотрю, Кужугетыч форму лично подогнал? С консервации сняли? Вон, вижу, уже по швам трещит на жопе!

Немец аж привстал от накатившего возмущения и обиды за тыловые службы ВС РФ, но на его плечо, как совковая лопата, легла ладонь прапорщика Бикмурзина. Сузив и без того раскосые глаза до толщины десятирублёвой монеты, прапорщик достал из своего ранца жестяную банку с рисовой кашей с мясом и, медленно выговаривая каждое слово, сказал:

– Рты закрыли, малолетки! Откроете, когда кашу кушать будете. А когда покушаем, дрон опять запустим.

Возражать желающих не нашлось. После обеда Серый снова запустил свою «птичку». Теперь он уже знал, куда её направлять, так что время сэкономили. Сразу отметили, что у весовой хутора Кортопляный два грузовика стоят не так, как раньше. А на площади перед складом дёргается, пятясь задним ходом к навесу, третий. Огромный грузовик с хрустом давил своими гигантскими колёсами щебень и, неуверенно сдавая назад, в очередной раз упирался в стену. А вокруг машины бегал какой-то военный в прилипшей к спине грязной майке и, размахивая руками и матерясь, пытался теоретически помочь водителю.

– Салага за рулём, – выразил общее мнение о водителе Серый. – Я сейчас… поближе…

Дрон стремительно начал терять высоту, практически падая на черепичную крышу весовой. Но метра за два до цели, он вдруг завис и начал буквально красться к стоящему «мордой» на выезд КРАЗу. Подлетев ближе, дрон завис в метре от крыши тентованного кузова грузовика. Из-под навеса весовой зачем-то вышел боец с жёлтой повязкой на рукаве. Он явно шёл к кабине машины, но вдруг остановился, прислушался и, посмотрев на небо, позвал:

– Зеленчук, иды сюды! Иды сюды, я тоби кажу, боров брудный!

– Ты задовбав, Чумаку! Я тильки чаю соби налыв, – выходя из конторки весовой, заорал на напарника второй солдат, жуя что-то на ходу.

– Заткныся та слухай. Чуешь щось? – подняв грязный указательный палец вверх, раздражённо спросил водитель КРАЗа.

Серый, от волнения, до крови прикусив губу, аккуратно посадил квадрокоптер на тентованную крышу кузова и выключил двигатели.

– Ну… – равнодушно посмотрев на небо, ответил Зеленчук.

– Що «ну»… Чуешь? Дрон десь литае, – замерев и открыв рот для лучшей локации звуков, почти прошептал водитель.

– Ну и хай соби литае, собака! – зевнув и махнув рукой в сторону низкой облачности, лениво пробурчал второй боец.

– Прыдурок ты, Зеленчук! А раптом це росийськый дрон? – попробовал расшевелить своего нерадивого побратима патриот.

– Сам ты прыдурок! Росийськых дронив нэ бувае, як нэ бувае й украинськых. Е лыше китайськи. Ты його бачыш, Чумак? – поинтересовался Зеленчук, откусывая от колечка колбасы.

– Ни… – ответил водитель, проследив за движением руки с колбасой.

– Вот и я ни! Пишлы чай пыты. Я тоби ковбаскы домашнёи нарижу, – пообещал соблазнитель и исчез за дверью конторки.

– А й справди… А часнык е? – махнув рукой, спросил Чумак, в последний раз бросив взгляд в сторону летящих над их головами облаков.

Во время диалога укропов разведчики не проронили ни слова, боясь упустить что-то важное. Да и перевод сказанного давался с трудом. Правда, про «домашнюю ковбаску» поняли все.

– Он у тебя что, и подслушивать может? – удивлённо глядя на картинку в планшете, чуть слышно спросил Камаз.

– Ага! Да ты не шепчи, Камаз, они нас не слышат, – с