Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

непроницаемое облако серой пыли, мчался Т-80БВМ. Его корпус, облепленный самодельными сварными решётками пассивной защиты, был похож на какую-то дьявольскую конструкцию из голливудского фантастического фильма ужасов. Ствол был развёрнут в сторону вражеского берега, поэтому принадлежность машины сомнений не вызывала. «Добежав» до перевёрнутой остановки, танчик резко тормознул, крутанул вправо и остановился, окутав участок площадью сто квадратов непроницаемой взвесью. Звучно лязгнул открываемый командирский люк, и мужской голос, прокашлявшись, скомандовал:

– Мужики… Старший, покажись!

Показались сразу все четверо. Не сговариваясь, окружили машину с четырёх сторон и скорее с любопытством, чем с опаской начали всматриваться сквозь оседающую пыль в неожиданного железного визитёра. Немца рассмешила надпись на стволе танка, аккуратно написанная ядовито-кислотного цвета краской. «Буратино» – было неряшливо выведено. Вскоре все увидели огонёк сигареты, маячивший за открытым люком, и «бюст» танкиста над башней танка.

– А па-а-апа Карло дома? – насмешливо крикнул Немец, шутливо стукнув берцем по траку машины.

– Я – папа Карло! Не надо, сынок, технику ножками, – серьёзно ответил «бюст». – Кто старший?

– Есть такой. Позывной Камаз, – поднял руку старший прапорщик. – Вы с нами?

– У меня приказ – прикрывать ваш переход, отвлекая внимание хохлов на себя. Думаю, и встречать вас буду тоже я, – голосом без эмоций пояснил папа Карло.

– А Мальвину тоже с собой возите? – неожиданно выкрикнул стоящий по корме танка Серый.

– Мальвина дома борщи варит, – сверкнув белыми зубами, неожиданным тенором крикнул механик-водитель из своего люка.

В это время лёгкий ветерок сдул остатки пыльного облака, и разведчики увидели самого командира танка. Мужик лет под шестьдесят. Слипшиеся на лбу седые волосы, такого же цвета недельная щетина на изрытом морщинами лице, под глазами – мешки уставшего до чёртиков человека, тлеющая сигаретка в углу рта, и серый от пыли танковый шлем на затылке. Таким им запомнился командир Т-80БВМ («Буратино») старшина запаса… папа Карло.

Командир танка что-то крикнул по внутренней рации, закрывая за собой люк. Обороты двигателя резко увеличились, и танчик, кивнув на прощание стволом, как гигантским хоботом, скрылся из глаз в поднятой пыли.

– Интересно, а механиком у них Пьеро или Артемон? – вполголоса поинтересовался Вера.

– Карабас Барабас… Все в норку, отдыхаем, – скомандовал Камаз, заползая под козырёк остановки.

* * *

Ближе к восьми вечера в полукилометре от укрытия разведчиков неожиданно заработала 30-миллиметровая пушка БМП, потом «закашляли» сразу два АГСа и где-то недалеко в тылу «загупала» батарея 82-миллиметровых миномётов. Через пару минут группа услышала лязг траков, сопровождаемый вонью выхлопа проносящегося рядом на бешеной скорости «Буратино» с включённым прожектором. Представление началось! Щёлкнула рация у Камаза.

– Камаз! Начинай движение. Как понял? – послышался бас ротного.

– Камаз поехал, – почти пошутил прапорщик, подтолкнув Немца на выход из-под перевёрнутой автобусной остановки.

– Вера, давай ранцами поменяемся. Мой мочить нельзя, боюсь в яму залететь, а ты из нас самый длинный, – неожиданно попросил Серый, снимая свой ранец.

– Не длинный, а высокий, – пробурчал Вера, забирая ношу Серого.

– А вот тут не прав! Высокий у нас Путин. А ты, брат, длинный, – тихо смеясь, поправил Серый, первым входя в воду. – Тёпленькая…

Брюки, трусы и берцы с носками сняли и рассовали, кто куда придумал. Брод перешли без замечаний и проблем. Вода и правда была по-летнему тёплой. Наверняка у каждого в голове пронеслась освежающая мозги мысль – окунуться бы с головой, так, чтобы бульбы из носа… заодно и постираться. На противоположном берегу в камыше рыбаками когда-то был вырублен проход. Через него, включив прибор ночного видения, Камаз всех и выводил. Было темно, но никто с тропы не сошёл. Ориентировались на голые белые задницы впереди идущих. Одевались по очереди, но быстро, вглядываясь в непробиваемую темноту позднего вечера. Вера отдал Серому его ценный груз, и разведчики, выстроившись в цепочку и соблюдая дистанцию, пошли следом за широкой спиной Камаза.

В первый час перехода пришлось пару раз присесть, прячась в кустарнике обочины от фар дальнего света неспешно проезжающего по грунтовой дороге патрульного пикапа. Но потом дорога ушла вправо, а с ней, не меняя маршрута, и патрульные пикапы укропов. Разведгруппа, не сворачивая, продолжала пробираться по кромке лесополосы. По данным дневной аэроразведки, первый блокпост должен был встретиться только через три километра, а это больше часа пути. Старались идти быстро, но тёмная ночь разогнаться не давала. Наши уже давно прекратили «дёргать» укропов, отвлекая их от переходящих линию соприкосновения трёх диверсионно-разведывательных групп. Только иногда куда-то в космос улетал красно-жёлтый пунктир трассирующих пуль дежурного ДШК да тревожил сонное сознание бодрствующих «старичок» АГС, отправляя на противоположный берег реки две-три гранаты. Это чтобы бди-ли. И свои, и чужие.

До рассвета оставался час, когда справа от маршрута группы Камаза, приблизительно в двух километрах, произошёл скоротечный бой. Все понимали, что это укропы «рвут» наших, но у каждой группы задача была индивидуальной. Отвлекаться приказа не было. Невольно прибавили шаг и уже скоро вошли в небольшую рощицу, расположенную (согласно карте на планшете Камаза) совсем рядом с южной околицей Неждановки. Вера и Немец выдвинулись в сторону села оценить обстановку. А Серый и Камаз, соорудив из плащ-палаток навес и замаскировав его ветками, начали собирать квадрокоптер и настраивать электронику.

Село проснулось рано. Артобстрелы как-то обходили его стороной. Были, конечно, и разбитые до основания строения, и дома с заколоченными окнами и надписями на воротах: «Людей нет! Еды нет». К утру задымились трубы неразрушенных домов, что говорило о том, что газ и электричество в населённом пункте отсутствовали. Иначе зачем при плюс двадцати пяти печи топить? Но зато по дымам из труб можно было легко посчитать количество неэвакуированных семей. Где-то ближе к центру села практически одновременно завелись несколько мощных двигателей какой-то техники.

– Прогреваются, – тихо шепнул Вера, глядя в бинокль сквозь густые заросли бурьяна.

– Смотри… пикап сэ… слева, – толкнув товарища в плечо, сказал Немец.

К крайнему дому подъехал японский пикап, обклеенный плёнкой под жёлто-зелёный камыш. На его крыше, на специальной турели, был закреплён ручной пулемёт, а над бортом кузова возвышалась труба восьмидесятидвухмиллиметрового миномёта. Из пикапа вышли два бойца и, толкнув калитку, вошли во двор дома. А машина развернулась и поехала дальше по единственной улице в центр села.

– Смена, ка… которая ночью вдоль реки каталась, н-на отдых заехали, – предположил Немец.

– Могёт быть… Пусть спят… пока, – согласился Вера, рассматривая что-то в бинокль. – Понятно, что они прогревали. Три КРАЗа выруливают. Пустые, что ли?

По центральной улице в северном направлении, не торопясь, из села выруливали три огромных тентованных грузовика. Прорезиненный брезент на одной из машин болтался на ветру, обнажая черноту пустого кузова. Да и по рессорам задних