Бессонница - Стивен Кинг

— РАЛЬФ!

Крик Луизы пистолетным выстрелом разорвался в ухе. Ральфвздрогнул, и как только его взгляд оторвался от гипнотизирующего видапростирающейся внизу земли, он смог двигаться. Встав с колен, он прошел всамолет. Это действие далось Ральфу легко — так человек проделывает обратныйпуть домой.

Ветер не обдувал лицо и не откидывал волосы со лба, а когдалевое плечо прошло сквозь пропеллер «Чироки», вертящиеся лопасти поранили егоне больше, чем поранили бы дым.

Он увидел бледное красивое лицо Эда — лицо вечного странника— «он странником был в этом мире, — он, как скорбный дух, сюда был занесен» —герой поэмы <Поэма Дж. Байрона «Лара».>, читая которую Кэролайн всегдаплакала, — и прежнее ощущение жалости и сочувствия сменилось гневом. Оченьтрудно по-настоящему гневаться на Эда — в конце концов, он лишь пешка,передвигаемая по шахматной доске, — и все же здание, в которое он направлялсвой самолет, заполнено настоящими, реальными людьми. Невинными людьми.

Ральф подметил детское упрямство и в то же время волю водурманенном лице Эда и, проходя сквозь тонкую стенку кабины пилота, подумал:

"На определенном уровне, Эд, ты знал, что в тебя вошелдьявол.

Думаю, ты мог изгнать его… Разве не говорили мистер Л.

И мистер К., что всегда есть возможность выбора? И если естьвыбор, значит, ты сам сделал его". Голова Ральфа возвышалась надсамолетом, и он вновь встал на колени.

Панорама Общественного центра заполнила все лобовое стекло,и Ральф понял, что уже поздно останавливать Эда.

Достав из кармана оставшуюся сережку, Ральф и ее зажал междупальцами штырьком наружу, затем взял дверной звонок. Второй рукой он обхватилпровода, протянутые между коробкой и звонком. Ральф закрыл глаза исконцентрировался, вызывая перемещение. В животе возникло ощущение пустоты, иРальф успел подумать: «Ух ты! Прямо лифт-экспресс!»

И вновь он оказался на уровне Шот-таймеров, где не быломеста ни для богов и дьяволов, ни для лысоголовых докторов-коротышек с ихмагическими ножницами и скальпелями, ни для каких-либо аур. Он опустился вниз,где хождение сквозь стены было невозможным. На уровне Шот-таймеров онстановился видимым… И, насколько понял Ральф, Эд делал именно это — смотрел нанего:

— Ральф? — Это был голос человека, только что очнувшегося отглубочайшего сна. — Ральф Робертс? А что ты здесь делаешь?

— О, я находился поблизости и подумал, что могу заскочить вгости, — ответил Ральф. — Нанести визит, так сказать. — Произнеся это, Ральфвырвал провода, отходящие от коробки.

7

— Нет! — крикнул Эд. — О нет! Ты же все испортишь! «А какже», — подумал Ральф и потянулся в штурвалу.

Теперь Общественный центр находился всего в двенадцатисотнях футов от них, возможно, даже ближе. Ральф до сих пор не знал, чтонаходится в коробке, пристроенной на сиденье второго пилота, — скорее всего,пластиковая взрывчатка, используемая террористами в фильмах с участием ЧакаНорриса и Стивена Сигала. Предполагалось, что она абсолютно стабильна — вотличие от нитроглицерина в «Плате за страх» Клузо <Анри-Жорж Клузофранцузский сценарист и кинорежисер, специализировавшийся на постановкетриллеров («Убийца живет в доме N21», «Ворон» и др.). В фильме «Плата за страх»главную роль исполнял Ив Монтан.>, — но вряд ли сейчас подходящее время дляверы в Сказки Киномира. Даже твердая взрывчатка могла взорваться бездетонатора, если ее сбросить с высоты двух миль.

Ральф до упора повернул штурвал налево. Общественный центрпод ними стал разворачиваться, словно оказавшись сверху огромного колеса.

— Нет, нет, ублюдок! — завопил Эд, и что-то, напоминающеемаленький молоток, врезалось Ральфу в бок, парализуя его болью и лишаявозможности дышать. При втором ударе рука Ральфа соскользнула со штурвала.

Эд ухватился за него и яростно крутнул назад. Общественныйцентр, сместившийся к краю лобового стекла, вновь начал поворачиваться кмертвой точке.

Ральф вцепился в штурвал. Эд ребром ладони оттолкнул головуРальфа назад.

— Ну зачем ты вмешался? — прорычал он. — Почему ты сунулсяне туда? — Лицо Эда исказилось в зверином оскале. Появление Ральфа в кабинепилота должно было бы явиться для Эда шоком и вывести его из строя; однакоэтого не произошло.

«Конечно, нет, ведь он сумасшедший», — подумал Ральф ивнезапно мысленно закричал:

— Клото! Лахесис! Помогите мне! Ради Бога, помогите мне!

Ничего. Вряд ли его крик вырвался хоть куда-нибудь. Он ведьопустился на уровень Шот-таймеров, а это означало, что он остался наедине ссобой.

Теперь от Общественного центра их отделяли всеговосемьсот-девятьсот футов. Ральф видел каждый кирпич, каждое окно, каждогочеловека, стоящего снаружи, — он даже мог различить, кто из них держит плакаты.Люди смотрели вверх, как бы пытаясь понять, что намерен выкинуть этот безумныйсамолет.

Ральф пока не замечал страха на их лицах, но черезтри-четыре секунды… Он вновь бросился к Эду, не обращая внимания на ноющую больв боку, выбрасывал вперед правую руку, сжатую в кулак, большим пальцемпросовывая острый штырек сережки-пуссета как можно дальше.

С Кровавым Царем старый трюк сработал, но тогда Ральфнаходился на более высоком уровне, к тому же воспользовался эффектомнеожиданности. На этот раз он тоже потянулся к глазу, но в самый последниймомент Эду удалось увернуться. Штырек серьги вонзился в щеку Эда, но тот, невыпуская штурвала, просто отмахнулся, словно от надоедливого москита.

Ральф вновь вцепился в штурвал. Эд оттолкнул его, заехавкулаком в челюсть. В ушах у Ральфа зазвенело громким, чистым, серебристымзвуком. Мир превратился в серую, зернистую газетную фотографию.

— РАЛЬФ! ТОРОПИСЬ!

Кричала Луиза, и теперь она была в ужасе. Ральф знал —почему; время истекло. У него осталось секунд десять-двадцать в лучшем случае.Он вновь подался вперед, но на сей раз не к Эду, а к фотографии Элен и НаталиДипно, прикрывающей альтиметр. Ральф схватил ее, поднял… А затем смял. Он незнал, на какую именно реакцию надеется, но то, что последовало за егодействиями, превысило все ожидания.

— ОТДАЙ ИХ НАЗАД! — завопил Эд. Позабыв о штурвале, онбросился за фотографией. И тут Ральф вновь увидел человека, образ которогозапечатлелся в его памяти в тот день, когда Эд избил Элен, — человека,очевидно, несчастного и запуганного силами, овладевшими им. Слезы текли пощекам Эда.

Ральф смущенно подумал: «Неужели он плакал все это время?»

— ВЕРНИ ИХ МНЕ! — взвыл Эд, но Ральф больше не был уверен,что крик обращен именно к нему; Ральфу показалось, что его бывший сосед взываетк существу, вошедшему в его жизнь, убедившемуся, что ему такое подходит, апотом просто забравшему эту жизнь. Луизина серьга посверкивала в щеке Эда,напоминая украшение, используемое варварами во время погребальных ритуалов. —ВЕРНИ ИХ МНЕ! ОНИ МОИ!