Чужая реальность - Арно Штробель

Ей казалось, будто она стоит рядом с самой собой и лишь слушает то, что говорит, не имея ни малейшего влияния на собственные слова.

— У меня нет сестры, которую похитили. Всё, что я рассказывал тебе о методах этой организации, о том, что они с тобой сделали, — это… это лишь наши предположения. Но вероятность того, что они верны, весьма велика.

— «Наши» — это чьи? Кто ты такой?

— Меня зовут Кристиан Рёсслер. Я работаю в земельном управлении уголовной полиции, а раньше служил в криминальной полиции Регенсбурга. Мартин Виттшорек — мой бывший коллега и друг. Он неофициально попросил меня о помощи, потому что надеется: эти типы попытаются снова тебя заполучить. И тогда мы выйдем на них.

Перед глазами Сибиллы снова возник подвал клиники: Гроэ с комендантом, застывшие посреди помещения, и Виттшорек, поднимающий что-то с пола. Комочек той субстанции, которой провода крепились к её голове.

Его лицо, когда она удирала. Вот почему он намеренно позволил ей сбежать.

— Виттшорек верит тебе — верит, что ты не имеешь отношения к этому делу. Но ему, да и тебе тоже, от этого мало проку: Гроэ считает тебя патологической лгуньей. Он понятия не имеет, что я рядом с тобой, и ни в коем случае не должен об этом узнать, — иначе он вышвырнет Мартина из следственной группы, а тебя упрячет в закрытое отделение.

Он помолчал мгновение.

— Гроэ — полный ноль. Если Мартина отстранят, шансы раскрыть это дело будут равны нулю. Я в отпуске, и, по большому счёту, то, чем я здесь занимаюсь, не просто неофициально — это уголовно наказуемо, понимаешь? Я не задерживаю лицо, находящееся под серьёзным подозрением, хотя имею для этого все возможности. Если это всплывёт, и Мартин, и я можем лишиться работы. Потому и вся эта секретность.

— Лицо под серьёзным подозрением? Вы надеетесь, что они попытаются снова меня схватить? Ты… Вы… вы используете меня как приманку?

— Да.

Как будто всё остальное было недостаточно безумным!

— С какой стати я должна верить тебе сейчас, Кристиан Рёсслер?

— Потому что это правда. Ты можешь потом позвонить Мартину Виттшореку — он подтвердит всё, что я тебе только что сказал.

— И почему ты говоришь мне это только сейчас?

— Я же только что пытался тебе объяснить. Мы не знали, как ты отреагируешь, если мы скажем, что действуем неофициально, за спиной руководителя следственной группы. Повторяю: на кону не только моя карьера.

Внезапное отчаяние, только что грозившее парализовать её, отступало всё дальше, и чем больше Кристиан объяснял, тем яснее становилась общая картина.

Ей одновременно пришли в голову две вещи.

— Я видела тебя ещё в той больнице. Откуда ты мог заранее знать, что мы поедем туда?

— Не мог, — спокойно ответил Кристиан. — Я ехал за вами. Ещё когда позвонил твой муж, я выехал следом за Мартином и его коллегой от участка. Мартин всю дорогу видел меня в зеркале заднего вида.

— А что с Розмари Венглер?

— Нам нужно было убрать её, чтобы я мог занять место рядом с тобой.

— Она звонила в полицию, когда отвезла меня к Эльке?

— Нет.

Не она. Не Рози. Слава богу.

Сибилла вынуждена была признать: теперь кое-что, казавшееся ей прежде странным, начинало складываться в единую картину. Но далеко не всё.

— Но если не Рози вызвала полицию, тогда кто?

— Я. Я всё время был рядом и, разумеется, проследил за вами до квартиры твоей подруги. Я позвонил Мартину и сообщил, где ты находишься. А он рассказал Гроэ историю про анонимную звонившую — и таким образом я смог добиться, чтобы ты рассталась с этой Розмари и приняла меня в качестве помощника. Было очевидно, что ты сбежишь, ведь где бы ни стоял Мартин — это и стало бы нашим путём отхода.

— Значит, все эти разговоры о том, что Рози заодно с преступниками, тоже были враньём?

Он покачал головой из стороны в сторону.

— Нам кажется весьма странным, что она всякий раз оказывалась рядом именно тогда, когда тебе нужна была помощь. Да и помимо этого есть немало признаков того, что она как-то замешана во всём этом деле.

— Но она единственная, кто всё это время мне верил! Она ни разу не усомнилась в том, что у меня есть сын. Она хотела помочь мне найти его и…

Лицо Кристиана изменилось.

— Ты хочешь сказать, что именно это и доказывает — она с ними заодно, так?

— Будь честна сама с собой, Сибилла! С самого начала абсолютно всё говорило против твоей истории и против этого мнимого ребёнка. И тут появляется женщина, которую ты знаешь каких-то несколько часов, — и не просто верит тебе на слово, нет: она ещё и хочет помочь тебе искать этого ребёнка?

Сибилла задумалась. С его точки зрения — с точки зрения полицейского, который во что бы то ни стало хотел схватить этих преступников, — он, пожалуй, был прав.

Но ей всё равно не хотелось продолжать с ним разговор о Рози.

— А что с Ханнесом? И с Эльке? Что вы думаете о них?

— Нет никаких сомнений в том, что ты выглядишь иначе, чем та Сибилла Аурих, которая запечатлена на всех фотографиях, что Мартин мне показывал. Мы вполне допускаем, что эти люди провели над тобой косметическую операцию с применением технологии, позволяющей достичь подобного результата всего за два месяца.

Он помолчал.

— Но попробуй взглянуть на всё это глазами своего мужа. Его жена бесследно исчезает. Два месяца — ни единого признака жизни, ни единого требования, которое указывало бы на похищение. Полиция не находит ни малейшей зацепки. По прошествии такого срока надежда увидеть жену живой начинает угасать. Все готовятся к худшему — к тому, что Сибиллы Аурих больше нет в живых.

Больше нет в живых…

— И вдруг появляется совершенно незнакомая женщина, которая, по всей видимости, знает мельчайшие подробности жизни Сибиллы Аурих — до последней детали, — но выглядит совсем по-другому и несёт какой-то бред о ребёнке, которого у Сибиллы Аурих совершенно точно нет. Как бы ты поступила на его месте?

Сибилла медленно кивнула.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Хотя посторонней женщине было бы невозможно усвоить все эти подробности за два месяца.

— Да, тут ты права. Именно… Точно так же, как невозможно