Чужая реальность - Арно Штробель

Но кто тогда…? Ах да, конечно — полиция. Наверняка они обыскали стол, просмотрели ежедневник, а может, даже забрали его и позже вернули Браунсфельду, а тот сунул его в свободный ящик. Да, так оно и было.

Она положила ежедневник перед собой и раскрыла кожаную обложку. На пластиковой закладке, торчавшей примерно из середины блокнота, серыми буквами было отпечатано: «Сегодня».

Руки Сибиллы дрожали, когда она открыла отмеченную страницу. Сердце забилось чаще, едва она прочла запись:

20:00 «Санторини» с Эльке.

Она перелистнула назад — на четыре недели до этой даты. А затем стала медленно продвигаться вперёд, страница за страницей, внимательно вчитываясь в каждую запись.

17:00 Парикмахер. Г-ну Майсбергу позвонить насчёт подписи полиса. Позвонить в больничную кассу.

16:30 Шопинг с Эльке.

Эта запись была перечёркнута и перенесена на следующий день. Эльке позвонила утром и жалобным голосом сообщила, что поход по магазинам придётся отложить: за завтраком у неё выпала пломба, и нужно срочно бежать к зубному.

Сибилла отчётливо помнила каждое событие, скрывавшееся за этими строчками, и одновременно с этим осознанием таяла надежда обнаружить что-нибудь полезное.

В химчистку.

18:00 Фирма Велш — насчёт стиральной машины. Позвонить в налоговую.

15:15 Д-р О. Кусс.

Д-р О. Кусс?

Она подняла голову и упёрлась взглядом прямо в цветовой хаос картины. Она совсем об этом забыла, но теперь память вернулась. Доктор Олаф Кусс. Она была у него на приёме несколько раз — из-за головных болей.

В первый визит он провёл множество обследований и целую серию частью весьма странных тестов, во время которых она не раз задавалась вопросом, какое отношение всё это имеет к головной боли. Он светил ей в зрачки, заставлял следить глазами за вытянутым указательным пальцем, не поворачивая головы. Она нюхала молотый кофе, зажимая поочерёдно то одну, то другую ноздрю, морщила лоб и надувала щёки. Деревянный шпатель он дважды засовывал ей в горло так глубоко, что её едва не вырвало. Потом расспрашивал о работе мочевого пузыря и кишечника, что было ей несколько неловко.

Когда же я была там впервые…

Она торопливо перелистнула назад. Через несколько страниц нашла нужную запись: двадцать седьмое мая, вторник. Первый визит.

После всех этих странных обследований доктор Кусс направил её на компьютерную томографию в университетскую клинику — результат, как и все прочие анализы, оказался без патологий. На приёме десятого июня доктор Кусс уже не проводил никаких обследований, а лишь задавал множество довольно необычных вопросов: якобы хотел выяснить, не могут ли её жалобы иметь психосоматическую природу. Хорошо ли она спит, часто ли видит сны и каковы её отношения с мужем.

Отношения с Ханнесом. Хороший, понимающий супруг. Надёжный и нежный. За все годы их брака не случилось ни единого эпизода, когда бы он проявил к ней хоть малейшую агрессию.

Нет, Ханнес совершенно точно не был причиной её головных болей.

«А дети у вас есть?»

Дети…

Боль вернулась мгновенно, словно поджидала свою реплику. Она вцепилась в Сибиллу жёсткими когтями, пытаясь снова подмять её под себя, — но допустить этого было нельзя.

Сибилла сосредоточилась. Что я ответила врачу на этот вопрос? Воспоминание было почти осязаемым, ещё не вполне оформившимся, но она чувствовала — не хватает совсем чуть-чуть.

Возьми себя в руки, Сибилла Аурих, ты должна вспомнить, чёрт возьми!

Она воссоздала ситуацию в мельчайших подробностях. Просторный, современно обставленный кабинет. Сложный на вид аппарат УЗИ рядом с кушеткой у стены. Врач со светлым венчиком волос и безоправными очками — как он смотрит на неё и задаёт этот простой, короткий вопрос:

— У вас есть дети?

— Нет.

Таков был её ответ.

Нет.

Я действительно сказала «нет». Вот так просто.

Одно только слово — и целый мир.

Одна из её слёз упала на бумагу ежедневника с отчётливым шлепком. Звук показался ей оглушительно громким. Она смотрела на это место и видела, как за несколько секунд на бумаге проступило круглое тёмное пятно, а страница чуть покоробилась.

Она перечитывала запись снова и снова, всматриваясь в каждую букву. Это размашистое «Д» в «Д-р» — с непомерно округлым брюшком; и «К» в «Кусс» — с далеко вытянутым верхним штрихом.

Не раздумывая больше, она открыла адресный раздел в конце ежедневника, куда записывала важные адреса и телефоны.

Через полминуты она с колотящимся сердцем ждала ответа. Дала прозвенеть не менее десяти гудков и уже собиралась нажать отбой, когда на том конце наконец сняли трубку. Молодой женский голос произнёс:

— Кабинет доктора Олафа Кусса, Катрин Хенгсбергер, чем могу помочь?

— Алло? Здравствуйте, меня зовут Сибилла Аурих. Могу я поговорить с доктором Куссом?

— К сожалению, сейчас это невозможно, доктор занят. Могу ли я чем-то помочь?

— Не знаю. Может быть…

А что, собственно, я хочу узнать?

— Можно мне приехать? Это действительно очень срочно.

— Сегодня? К сожалению, нет. Во второй половине дня мы принимаем только по записи.

— Пожалуйста, — сказала Сибилла, вкладывая в голос всё своё отчаяние, но Катрин Хенгсбергер, похоже, не обладала чуткостью к отчаявшимся пациентам.

— Мне очень жаль. Могу предложить вам запись на следующий четверг, в шестнадцать часов.

— Нет, спасибо, я… Не нужно.

Она повесила трубку и почувствовала, как внутри снова поднимается волна потерянности. Но больше она этого не допустит.

Сибилла взяла ежедневник, поднялась и, бросив взгляд на стол, замерла.

Привести всё в прежний вид?

А зачем?

Когда она заперла дверь, Кристиан покинул свой наблюдательный пост на другой стороне улицы, где стоял, прислонившись к столбу дорожного знака, и направился к ней.

— Ну что, нашла что-нибудь интересное?

Сибилла подняла ежедневник.

— Нет, не особо. Я несколько раз была у невролога — из-за сильных головных болей. Совсем забыла об этом. Последний приём состоялся примерно за две недели до нападения.

Кристиан поднял брови.

— Не вижу связи. У какого врача ты была?

— Доктор Кусс, Олаф Кусс. Его кабинет где-то рядом с торговым центром «Дунай».

— Хм. И что ты теперь собираешься делать?

— Думаю, стоит ли поговорить с этим врачом. Скорее всего, это не имеет отношения к делу, но… Ты как считаешь?

Он, казалось, напряжённо размышлял.

— Скажи, а как обстоит дело с твоей сестрой? Может ли так быть, что она тоже…

— Была у этого врача? Нет, я бы знала.

Сибилла кивнула.

— Я подумала, это могло бы быть связующим звеном. Но поговорить с ним я всё-таки хочу.

Она решительно