Чужая реальность - Арно Штробель

она приземлилась на соседнем участке. Рёсслер одним прыжком очутился рядом и бросил на неё пристальный взгляд.

— Бегом, отсюда!

Им повезло. Территория, на которой они оказались, была не частным садом, а чем-то вроде заброшенного пивного дворика: круглая вымощенная площадка, несколько столов — одни ещё стояли, другие валялись на боку. Вдоль высокой грязной стены слева громоздились пустые ящики из-под напитков, большие покорёженные ресторанные зонты с выцветшими рекламными надписями и обломки пластиковых стульев.

Справа вдоль здания вела узкая тропинка.

Они побежали и через несколько секунд оказались перед пивной «Цум Штадтэк».

Сибилла огляделась. По обеим сторонам улицы длинной вереницей стояли автомобили, каждый наполовину заехав на тротуар. На противоположной стороне, примерно в ста метрах слева, стоял мужчина. Он смотрел себе под ноги и, казалось, кого-то ждал.

 

В тот самый миг, когда она осознала, что он кажется ей знакомым, — она уже знала, кто это. И даже вспомнила имя. Виттшорек. Комиссар, который не сумел помешать ей запереть его вместе с коллегой и дворником в подвале больницы.

Её сердце, и без того заметно ускорившееся за последние минуты, заколотилось ещё сильнее.

— Нам нужно немедленно уходить! — выдохнула она и указала вправо. — Туда! Вон там стоит один из полицейских, которые забрали меня вчера.

Она не спускала с Виттшорека глаз.

— Вас забирали полицейские? — удивлённо спросил Рёсслер. — Когда это…

— Не сейчас! — оборвала она его. — Идёмте.

Она оторвала взгляд от Виттшорека, который, по всей видимости, всё ещё не считал нужным осматривать окрестности, обогнула Рёсслера и зашагала прочь, не оглядываясь.

Через несколько секунд она услышала за спиной его приближающиеся шаги, а затем он уже шёл рядом с ней.

— Моя машина, правда, в другой стороне, но я заберу её позже. Я снял номер в небольшом отеле неподалёку от Старого города — после того как эти ублюдки утром ворвались ко мне домой. Там вы будете в безопасности. По крайней мере, на первое время.

Сибилла думала о Рози. Стоит ли она по-прежнему в своей машине у того дома, дожидаясь её?

Поняла ли она уже, что что-то не так, и уехала? Или Рози с самого начала знала, что произойдёт, — потому что сама вызвала полицию?

— Могу себе представить, что сейчас у вас творится в душе, — вторгся Рёсслер в её мысли.

— Вряд ли, — ответила Сибилла. — Я и сама не знаю. Не могли бы вы оглянуться — тот комиссар ещё на месте?

Рёсслер обернулся, прошёл ещё несколько шагов, глядя через плечо, и остановился.

— Его нет.

Сибилла тоже остановилась и оглянулась. Виттшорек действительно исчез. Она быстро окинула взглядом обе стороны улицы, но и слежки за ними, похоже, не было.

— Кажется, нам повезло, — заметил Рёсслер.

Сибилла сомневалась, что Виттшорек не заметил их действительно по счастливой случайности.

— Да, похоже на то, — сказала она и отвернулась.

Делиться с Рёсслером своими подозрениями она не хотела. Пока не хотела.

Через несколько метров они свернули направо, в более узкую улочку. Вскоре они стояли у небольшого перекрёстка перед Рыночной площадью, в продолжении которой Каменный мост вёл через Дунай в Старый город Регенсбурга.

Сибилла остановилась и в очередной раз огляделась: ни одного полицейского. Она снова посмотрела вперёд, на знакомую панораму разноцветных фасадов, которую помнила по многочисленным визитам на уличный рынок, и всё же…

Это странное чувство вернулось снова. Словно она смотрит на окружающий мир сквозь забрало герметичного защитного скафандра.

Мужчины и женщины, деловито пересекавшие площадь или неспешно болтавшие за столиками перед одним из кабачков или пиццерией наискосок, — они принадлежали этому миру. Они и были этим миром.

Сибилла же оставалась лишь наблюдателем. Чужой. Отлучённой.

 

И снова Рёсслер вырвал её из потока мыслей.

— Нам надо идти… Я только сейчас сообразил, что даже не знаю, как вас зовут.

Она посмотрела на него, на эти щёки, густо покрытые суточной щетиной или, может быть, двухсуточной давности, и решилась довериться ему — хотя бы отчасти.

А что мне ещё остаётся?

— Сибилла Аурих.

Рёсслер кивнул, и в его взгляде мелькнуло удивление — он, похоже, не ожидал, что она назовёт ему своё полное имя.

Они пошли по вымощенной булыжником Рыночной площади к Каменному мосту. Навстречу двигалась группа человек из десяти — мужчины и женщины, некоторые с фотоаппаратами на шее, — они смеялись и не обратили на них ни малейшего внимания.

Ни один из них не произнёс ни слова, пока они почти не поравнялись с Брюкмандлем — каменной фигуркой человечка, сидящего на остроконечной верхушке каменного постамента в самой высокой точке Каменного моста. Приложив ладонь ко лбу козырьком от солнца, фигурка смотрела на Старый город Регенсбурга.

— Вы расскажете мне, что с вами произошло со вчерашнего дня, фрау Аурих? — спросил Рёсслер.

— Да. Но сначала я хочу, чтобы рассказали вы. Вы ведь следовали за мной, потому что считаете, что можете помочь мне найти моего сына. При нынешнем положении дел вы, пожалуй, единственный, кому это, возможно, под силу.

— Я так не говорил.

— Что?!

Сибилла резко остановилась. Мгновенно вспыхнувшая ярость обожгла изнутри.

— Разве не вы вчера поджидали меня у дома Рози и говорили, что хотите помочь? И буквально несколько минут назад — разве нет? А теперь вы, оказывается, этого не говорили? Знаете что, Кристиан Рёсслер? Мне уже надоело, что каждый считает, будто может обращаться со мной как ему вздумается!

 

Пожилая пара в нескольких метрах впереди остановилась и обернулась. Сибилла это заметила, но ей было всё равно. Рёсслер тоже, видимо, понял, что она привлекает к себе внимание.

— Нет, пожалуйста, фрау Аурих… Сибилла, — примирительно произнёс он вполголоса и шагнул к ней. — Успокойтесь. Я не это имел в виду. Конечно, я хочу вам помочь.

— Ах вот как, всё-таки хотите. И что же тогда вы «не это имели в виду»?

Рёсслер проговорил так тихо, что расслышать могла только она:

— Я ни единым словом не говорил, что могу помочь вам найти вашего сына. Я…

— Замечательно! — резко оборвала его Сибилла. — И что я тогда тут делаю? О, я знаю, что сделаю. Я вернусь к тому комиссару. Его коллега меня, конечно, арестует, но какая разница? Впрочем, одна разница всё-таки есть. Этот комиссар… комиссар Как-его-там — единственный человек, кроме Рози, который мне действительно помог. Мне нужно наконец узнать, что с