Игра в месть - Арно Штробель

Мануэла заговорила — без подготовки, точно слова давно теснились в горле и наконец прорвались наружу:

— Как тебе жилось потом? После всего. Ты часто вспоминал Фестуса?

— Каждый день.

— Я тоже. — Пауза. — Ты тоже считаешь, что мы не имели права убегать?

Франк не спешил с ответом.

— Прошлое не перепишешь. Бессмысленно твердить себе, как надо было поступить. Значение имеет только то, что мы сделали.

— Мы поступили неправильно. — Голос её стал жёстче. — Если бы мы вошли и нашли его — пусть мёртвого, — мы бы знали наверняка: помочь было нельзя. А так… Я постоянно думаю: вдруг он ещё дышал? Лежал под обломками, придавленный, живой? А мы развернулись и убежали.

— Да, — глухо отозвался Франк. — Хотя трудно представить, что он мог уцелеть, если находился на крыше, когда она рухнула.

— Ты когда-нибудь рассказывал кому-нибудь об этом?

— Нет. Никому.

Она прикусила губу.

— Даже врачу? Психиатру?

— Нет. А ты?

Торопливое, слишком торопливое покачивание головой.

— Не слишком убедительно, Мануэла.

Тишина. Ему показалось, что она смотрит сквозь темноту — куда-то сквозь стол, сквозь стены, сквозь годы.

— Ты прав. — Голос опустился почти до шёпота. — Я лечилась. Мне едва исполнилось восемнадцать. Родители настояли — кошмары, странности в поведении. Они не понимали, что со мной. Про Фестуса, разумеется, не знали ничего. Терапевт погрузил меня в гипноз, чтобы докопаться до корней.

— И? — Франк подался вперёд, когда молчание затянулось. — Ты рассказала ему о Фестусе?

— Не знаю. Понятия не имею, что я говорила под гипнозом. Он ни разу потом не произнёс это имя. Упомянул лишь травматический опыт, объясняющий кошмары. Не могла же я расспрашивать напрямую.

— Странно. Что было дальше?

— Выписал растительные препараты. Назначил курс сеансов. Я больше не пришла.

Мысли Франка заработали лихорадочно. Нѐкто, о существовании которого он даже не подозревал, мог знать их тайну. Ключ ко всему? Но зачем психотерапевту устраивать эту чудовищную постановку?

— Как его звали?

— Не помню. Кабинет был в Саарланде, в Мерциге.

— Думаешь, это он за всем стоит?

— Едва ли. Ему тогда было за шестьдесят. Сейчас — под девяносто.

Успокоила его эта мысль? Или только сильнее встревожила? Франк не мог разобраться в собственных ощущениях. Ясно было одно: первоначальная версия рассыпалась.

— Франк. — Мануэла подалась к нему. Голос тихий и твёрдый. — Будь честен. Ты играешь нечестно? Знаешь больше, чем я?

— Нет.

— Хорошо. Мне нужно было это услышать.

Звук вполз в комнату через открытую дверь, и Франк окаменел. Сдавленный всхлип рядом — Мануэла тоже слышала.

Далёкий нарастающий гул. Словно где-то в глубине здания поднималась чудовищная волна. Нет — не волна. Шорох, сотканный из тысяч крохотных звуков. Дробный торопливый перестук.

Множество мелких лапок. Всё ближе. Всё быстрее. Всё громче.

Крысы. Они вырвались на свободу.

И они шли сюда.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 18

22:06

 

— Боже мой, — выдохнула Мануэла. — Кто-то выпустил крыс.

Экран её телефона вспыхнул. Она вскочила, метнулась к двери, захлопнула и привалилась к ней спиной, тяжело дыша. Словно собственным весом могла удержать то, что скреблось по ту сторону.

Франк поднялся. Взял со стола её телефон, прошёл в смежную умывальную. Оттуда в коридор вёл ещё один выход, но дверь оказалась заперта.

Когда он вернулся, Мануэла стояла на прежнем месте.

— Я… — она сглотнула. — Я не выйду отсюда. Пока эти твари там, не смогу.

— Хотел бы я знать, кто их выпустил. — Франк положил телефон на стол. — Думаешь, Торстен с Йенсом?

— А тебе не кажется это совпадение поразительным? Они ушли, и через считаные минуты крысы на свободе. Оба прекрасно знают, что я панически боюсь этих тварей. Что не высуну носа в коридор. Это…

Она осеклась, повернулась боком и прижала ухо к двери.

— Они здесь. Прямо за дверью. — Помолчала. — Господи, какая мерзость.

Оттолкнулась, вернулась к столу и села. Через секунду снова вскочила, забралась на столешницу и подтянула колени к груди.

Франк опустился на стул, который она только что покинула.

— Стетоскоп мой. Я его нашла.

Он кивнул.

— Мы нашли его вместе. В любом случае он не Торстена. Хотя тот, разумеется, считает иначе, и я понятия не имею, что тут можно…

 

— ВНИМАНИЕ — ВТОРОЕ ЗАДАНИЕ ЭТОЙ НОЧИ, ИГРОКИ.

 

Электронный голос. На этот раз ещё оглушительнее. Мануэла подвинулась к краю стола, вслепую нашарила руку Франка и стиснула.

 

— ТЫ ТОГДА ИГРАЛ НЕЧЕСТНО. РАССКАЖИ ОБ ЭТОМ ОСТАЛЬНЫМ И ПОЛУЧИШЬ ОЧКО. У ТЕБЯ ОДНА ПОПЫТКА. СКАЖИ ПРАВДУ. ИНАЧЕ ОЧКО ДОСТАНЕТСЯ ДРУГОМУ.

 

Сухой щелчок. Тишина.

— Что он имеет в виду? — прошептала Мануэла. Пальцы её впивались в ладонь Франка.

— Мне кажется, важнее другое — кого он имеет в виду. Нам ведь говорили, что двое играют нечестно.

— Да, но там было ещё: тогда и сейчас. Может, один сжульничал тогда, а другой сейчас?

Франк высвободил руку и поднялся. Сидеть он больше не мог. Чтобы думать, ему нужно было двигаться. Беата всегда над этим подшучивала: стоило задуматься о чём-то серьёзном, он принимался мерить комнату шагами, рассеянно потирая лоб.

Мануэла молча наблюдала, как он обходит стол. Когда он остановился напротив неё, заговорил:

— В сущности, это может быть любой из нас. Может, я когда-то совершил нечто, на мой взгляд, совершенно обыденное, а этот тип расценил как предательство.

Он осёкся. За дверью послышались быстрые шаги, тяжёлый топот, неразборчивые обрывки голосов — всё ближе, всё громче.

Дверь ударила в стену. Торстен ворвался первым, ругаясь сквозь зубы, за ним Йенс. Вместе с ними в комнату прошмыгнули чёрные юркие тени.

Мануэла закричала — пронзительно, на одной ноте.

Йенс едва переступил порог, и Торстен тут же захлопнул дверь.

— Чёрт возьми, эти поганые твари совсем озверели!

Мануэла уже стояла на столе, металась из стороны в сторону, не глядя под ноги.

— Нет! Уберите! Помогите! Они кусают! Прочь! — голос срывался в визг.

— Заткнись! — рявкнул Торстен.

Она не слышала. Крик нарастал.

Торстен шагнул к столу, схватил её за предплечье и рывком стащил вниз. Мануэла упала на колени и вскрикнула от боли. Он не обратил внимания. Наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от её лица.

— Закрой. Рот. Или я закрою его за