Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

Чтобы из Девичьей башни спуститься к северной террасе и отправиться на конюшню, нужно было пройти мимо дверей аудитории. В это время там обыкновенно вела занятия Вера, но сейчас помещение было пусто, и только прекрасная Дева на троне, в окружении людей и чудовищ, строго смотрела на нас через раскрытые настежь двери. Как известно, любое отклонение от установленного порядка в этом мире зачастую является знаком беды. Я остановился.

– Что-то не так. Куда они все подевались?

– Ах, милый, да не все ли равно? – Машенька капризно надула губы. – Пойдем скорее, я хочу кататься!

В этот момент из Китайского зала в коридор быстрым шагом почти выбежал Граф. Он увидел нас, одернул китель, подошел ближе и произнес:

– Госпожа фон Зильбер, у нас чрезвычайное происшествие.

Машенька сначала недовольно наморщилась, полагая, что дело пустячное, но ситуация и в самом деле оказалась из ряда вон.

Началось с того, что Лаврентий крепко уснул на лекции, по обыкновению напустив слюней, пока Вера рассказывала что-то про зависимости. Ничего необычного в этом не было, но, видимо, в последнее время нервы стали сдавать даже у самых стойких: Вера щелкнула Лаврентия по макушке и в лучших традициях преподавательской токсичности осведомилась, не мешает ли ему спать. Тот в ответ пробурчал что-то невнятное, и тогда Вера обратила внимание на его обслюнявленный рукав, сообщив во всеуслышание, что неконтролируемое слюноотделение является одним из характерных признаков клинического слабоумия. Лаврентий, теперь уже окончательно проснувшийся, огрызнулся, назвав Веру прислугой и напомнив, кто кому платит. Она тут же отозвалась, что сам Лаврентий не имеет даже копейки, и платить потому никому не может, и что за обучение его лично следовало бы доплачивать отдельно, как при работе с умственно неполноценными. В ответ Лаврентий плюнул Вере в лицо. В следующий миг Филипп молнией подскочил к нему и дал увесистую пощечину. Лаврентий не остался в долгу, так что Эльдар с Никитой с трудом оттащили их друг от друга. Едва отдышавшись, Филипп громко объявил, что вызывает Лаврентия на дуэль, добавив при этом, что считает его ничтожеством и трусом, а потому уверен, что принять вызов ему будет слабо́. Лаврентий крикнул, что вызов принят и что они будут стреляться сегодня же, с барьером на десяти шагах, если, конечно, Филипп не пустозвон и отвечает за свои слова.

– Они совершенно серьезно намерены драться, – сказал Граф, – и о примирении не хотят даже слышать. Учитывая их статус, в случае трагического исхода дуэли последствия будут непредсказуемыми, а такой исход очень возможен, так как оба стреляют весьма неплохо. Сама возможность дуэли прописана в академическом уставе, и запретить ее я не могу.

– Чего же вы ожидаете от меня?

– К сожалению, ваш батюшка отказался от решения этой проблемы. Возможно, учитывая его теперешнее состояние, он просто не в силах осознать всю серьезность положения, поэтому я обращаюсь к вам.

Машенька задумалась.

– Запретить мальчикам драться на дуэли действительно не получится, – сказала она. – Даже если я так сделаю, в этой ситуации они найдут, как и чем свести друг с другом счеты. Может быть, у вас есть свои предложения?

Граф кивнул.

– Так точно, госпожа фон Зильбер. Я прошу разрешения зарядить пистолеты холостыми патронами. В этом случае, даже если они решатся стрелять друг в друга на поражение, все можно будет списать на промах. Поверьте, ничто так не способствует снижению градуса накала эмоций, как участие в смертельном поединке с переживанием реальной возможности получить пулю, так что после него конфликт наверняка потеряет свою остроту.

– Что ж, действуйте!

Граф откланялся и ушел. Настроение кататься верхом у меня пропало; я сказал о том Машеньке, и она, хотя и сделала недовольное лицо, все же разрешила мне остаться в Усадьбе. Я поднялся на третий этаж и постучал в комнату Веры. Она открыла не сразу, и я уже было вспомнил про пуговицу от форменной куртки, закатившуюся под стул в ее комнате. Но Вера была одна; я рассказал ей про план Графа, и мне показалось, что она выдохнула с облегчением.

– Я не ожидала, что дойдет до такого. Надеюсь, что мальчики выпустят пар и все обойдется, или даже раньше одумаются. Насколько я понимаю, дуэль состоится через несколько часов?

Стреляться назначили на закате. Граф в казарме заранее подготовил и выложил два пистолета, зарядив в магазины по одному холостому патрону, и еще два положил на всякий случай в карман. Обед прошел в напряженном молчании, и только после десерта Граф, обращаясь к Лаврентию и Филиппу, сказал:

– Господа, мы будем ожидать вас через полтора часа в нижнем холле.

Смеркалось рано. К половине пятого вечера темно-серое небо тяжко нависло над пустошью, редкие ледяные капли срывались с него, как с низких сводов мрачного подземелья, в котором медленно угасали слабые отсветы уходящего дня. Вместе с двумя дуэлянтами шли только фирсы и я: никому более не было позволено присутствовать при поединке, – впрочем, никто и не изъявлял такого желания. Ноги путались в осклизлой залегшей траве. Безжалостно холодный порывистый ветер пробирал насквозь; я прятался за поднятый воротник пальто, Лаврентий кутался в шарф, повязанный поверх толстого дафлкота. Филипп шел в демонстративно распахнутой куртке, под которой пузырем надувалась белая рубашка; ветер трепал его длинные волосы, и, когда они закрывали глаза, он откидывал их рукой. Мы вышли к тому же месту, где некогда состоялся наш поединок с Графом; он сам, даже сейчас не забывая про условности и церемонии, вонзил в землю саблю, возможно, одну из тех, которыми мы с ним едва не изрубили друг друга, отсчитал десять шагов и так же воткнул другую.

– Итак, барьер установлен на десяти шагах. Сходиться с двадцати пяти. У каждого есть один выстрел. Патроны уже в патронниках. Дуэль считается состоявшейся, когда оба выстрела будут сделаны вне зависимости от их результатов. Эти условия всем понятны?

Филипп и Лаврентий мрачно кивнули, стараясь не глядеть друг на друга.

– Я в последний раз предлагаю вам примириться.

Оба молчали. По мертвой траве пробежала серая рябь.

– Тогда приступим.

Резеда и Скип, исполнявшие роль секундантов, подошли к своим господам и протянули им пистолеты. Мы с Прахом встали неподалеку. Дуэлянты разошлись на позиции и повернулись друг к другу боком; Филипп держал пистолет в опущенной руке, Лаврентий поднял свой стволом вверх. Меня охватило дурное предчувствие, которое усилилось, когда я заметил, что Скип расстегнул свою кобуру и положил ладонь на рукоять пистолета.

– Теперь сходитесь! – крикнул Граф.

Двое мальчишек двинулись друг на друга. Лаврентий по-прежнему держал оружие