Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

уехать дальше, надеясь, что узкая полоса разбитого асфальта между пустошами и морем выведет ее к северным воротам владений семейства фон Зильбер.

Она сразу же поняла, что добралась до цели: слева воздвиглись две приземистые, коренастые башни из железобетона, с затемненными, узкими, как бойницы, окнами, системой видеокамер, зеркал и разнообразными антеннами наверху. Между башнями сходились мощные прутья раздвижных железных ворот, которые сейчас почему-то были открыты. Алина колебалась всего секунду: у нее не было плана, она понятия не имела, каким образом попадет на полностью закрытую от посторонних территорию Усадьбы Сфинкса, и собиралась действовать, полагаясь на интуицию и исходя из обстоятельств, так что распахнутые ворота показались знаком судьбы. Она проехала внутрь и остановилась. Внутренние окна караульных башен оказались заметно больше тех, что выходили наружу, и за ними сейчас не было ни огня, ни движения. Обе боковые двери стояли чуть приоткрытыми. Не глуша двигателя, Алина вышла из автомобиля и осторожно приблизилась к одной из них. Внутри было темно и тихо; едва различались очертания безжизненных пультов и раскатившихся в стороны кресел на колесиках. Под ногами поблескивали осколки, а еще Алина почувствовала запах, который мгновенно узнала и который не перепутала бы ни с чем: густой, немного железистый аромат с нотками сырого мяса – запах недавно пролитой крови, которая успела уже загустеть. Здесь пахло насильственной смертью, и Алина подумала, что Усадьба Сфинкса встречает ее, как истинная обитель мертвых.

Она вернулась в машину, переложила дробовик на сидение рядом и поехала вперед по узкой темной аллее меж неправдоподобно огромных деревьев, возвышавшихся по обе стороны, как древние мегалиты. Далеко в конце этого величественного растительного тоннеля замелькала россыпь золотистых огней, и Алина погасила фары, медленно продвигаясь вперед и ориентируясь на свет приближающихся фонарей и стрельчатых окон. Усадьба надвигалась на нее, словно исполинский призрак медленно материализовывался из небытия: прозрачные двери за широкой, низкой террасой, ведущие в ярко освещенные пустынные залы, нависающий фронтон с огромным витражным окном, высокие каменные стены, массивные угловатые башни, вздымающие в ненастное небо проржавленные остроконечные шпили, и боковые длинные крылья, обнимающие с двух сторон просторный двор, залитый светом фонарей. Это было похоже на заколдованный замок посреди мертвого леса, где всегда поджидают гостей, но переступать порог которого небезопасно.

В центре двора располагался фонтан, полный черной воды; справа тянулись деревянные строения, похожие на сараи или конюшни, а слева Алина увидела навес и стоящие под ним автомобили. Вокруг по-прежнему было пусто. Она свернула, остановилась рядом с угловатым черным внедорожником, взяла дробовик, прихватила небольшой фонарик и вышла из машины под нервный, порывистый ветер. Нужно было решать, что делать дальше. Ломиться прямо через террасу значило бы уже слишком испытывать и без того чересчур благосклонную удачу; Алина огляделась и увидела в торце ближайшего к ней крыла простую деревянную дверь. Она подошла и потянула за ручку – та оказалась не заперта и открылась. Через маленький тамбур, в котором с одной стороны была еще одна дверь, а с другой куда-то вниз уходили ступени, Алина попала в большой темный зал, освещенный только уличным светом, проникающим через большие окна. Видимо, это место использовали для спортивных занятий: вдоль стен были установлены деревянные шведские лестницы, в углу громоздилась высокая стопка тонких матов, с потолка свешивалась на цепях пара боксерских мешков, обмотанных серым широким скотчем. Алина, тихо ступая, прошла до конца зала; там обнаружился примерно такой же тамбур, одна дверь которого выходила к ступеням террасы, а во тьме за другой луч фонаря высветил залежи каких-то мешков, штабели досок, строительный мусор и заложенные кирпичом окна. Алина чувствовала себя так, словно идет наугад по болотистым кочкам, не зная дороги, и пока всякий раз ей удавалось делать правильный шаг. Она вернулась в спортзал, и тут снаружи послышался странный гул и шелест, превратившийся в пронзительный свист. Алина быстро присела рядом с окном и, едва подняв голову над подоконником, выглянула наружу: на площадку рядом с фонтаном приземлялся, покачиваясь под порывами ветра, необычного вида черный вертолет.

* * *

Времени на воспоминания и раздумья о невесть откуда взявшемся BMW не было. Судя по письму Веры, счет шел на минуты. Следовало немедленно отправлять воспитанников вертолетом, а потом сразу уходить из Усадьбы самим, чем скорее, тем лучше.

Перепрыгивая через ступени, я пронесся по широким пролетам главной лестницы вниз и вбежал в Большую гостиную. Все повернулись ко мне: двое автоматчиков в бронежилетах, все так же стоявших у входа, усталый человек в черном пальто, Граф, Прах со Скипом, Филипп, Василий Иванович, Эльдар и Никита, даже Архип и Дуняша, которые стояли рядом с дверью в Обеденный зал. У меня мелькнула мысль, что тут все, кроме двух хозяев Усадьбы, одного из которых мы несколько часов назад оставили лежащим без чувств на полу его кабинета, и другой, сидящей на фамильном троне в Девичьей башне. Я взмахнул рукой, собираясь заговорить, но в это мгновение мир с душераздирающим грохотом разлетелся.

Удар был такой силы, что, казалось, сотряс каменное основание старой Усадьбы. Полыхнуло яркое пламя, громыхнул взрыв, и вертолет разметало на части так, что осталось только днище с полыхающими колесами шасси. Оплавленные и горящие куски черного углепластика разлетелись в стороны, как чудовищная шрапнель; изогнутая лопасть винта ударила одного из автоматчиков в спину, разрубила его почти пополам и швырнула о стену. Выбитые ударной волной рамы рухнули, и осколки стекол влетели в гостиную, будто острые градины, подхваченные ураганом. Я едва успел отвернуться и заслонить рукою лицо. Весь свет погас, во внезапно обрушившейся темноте кричали, под ногами звенело и скрипело стекло. На меня налетел кто-то, едва не сшибив с ног. Это оказался Василий Иванович. Я крепко схватил его и потащил, прикрывая собой.

– В холл! Все в холл! – раздался из темноты голос Графа.

Мрак вокруг наполнился хаотичным движением. В ушах звенело, перед глазами плыли огненные круги, и я пробирался к дверям, более ориентируясь не на органы чувств, но повинуясь инстинктам; впрочем, и они, похоже, оказались оглушены взрывом, ибо в конце концов я уперся в стену рядом с притолокой. Теперь уже Василий Иванович потянул меня за собой. Кое-как мы выбрались в холл, свернули вправо и упали на нижние ступени лестницы. Здесь же собрались и остальные. Скип чиркнул зажигалкой: пляшущий огонек выхватил из темноты ошалевшие лица с блестящими глазами, огромными, словно у глубоководных рыб.

– Все целы? Есть раненые?

Мы кое-как сосчитали друг друга: не хватало только убитого вертолетной лопастью автоматчика и Дуняши. Я посмотрел на