Чужая реальность - Арно Штробель

— правда, ей пришлось сделать две попытки, прежде чем она действительно встала на ноги.

— Сейчас принесу бумагу и ручку. Для начала запишем самые важные факты и вопросы, которые нужно прояснить, прежде чем мы возьмём этого типа за жабры.

Сибилла наблюдала, как Рози достала из ящика комода блокнот и шариковую ручку и, вооружившись ими, вернулась на своё место.

— Итак, начнём с последнего, что ты помнишь перед тем, как началась вся эта чепуха.

Сибилла кивнула:

— Это был вечер в греческом ресторане с Эльке. Тринадцатое июля. По дороге домой, в парке, я услышала за спиной какой-то звук и обернулась. С этого момента — провал. Должно быть, было около полуночи.

— Эта Эльке — насколько хорошо ты её знаешь?

— Очень хорошо. Она была… она — моя лучшая подруга.

— Ты сегодня пыталась с ней связаться?

Глаза Сибиллы округлились:

— Нет, мне это даже в голову не пришло.

Рози вывела в верхнем левом углу листа крупный плюс, обвела его кружком, а ниже написала: ЭЛЬКЕ!

— Кому, кроме этой Эльке, ты ещё можешь доверять?

Сибилла на мгновение задумалась:

— Тебе, разумеется. И Лукасу. Пожалуй, ещё свекрови. Мы с ней всегда хорошо ладили. Даже когда я ссорилась с Ханнесом, она часто принимала мою сторону. Правда, в последнее время она стала немного странной.

— Вы часто ссорились — ты и твой муж?

Сибилла покачала головой:

— Не чаще других пар, скорее реже.

Рози вписала СВЕКРОВЬ под ЭЛЬКЕ!

— А твои родители?

— У отца был рак, он умер девять лет назад. Мама — почти два года спустя. Она не хотела жить без него.

Рози кивнула:

— Мне очень жаль.

После краткого молчания она продолжила:

— Больше никого? Братья, сёстры?

Сибилла покачала головой:

— Нет. Я единственный ребёнок. Вообще-то я должна была первым назвать мужа, но…

Она замолчала, подавляя рыдание.

— Почему он притворяется, что не знает меня? Зачем ретуширует фотографию из нашего свадебного путешествия? Кто эта женщина на снимке? Я ничего не понимаю. Я всегда считала, что у нас хороший брак.

И ещё мне непонятна эта история с полицией. Тот комиссар, более приятный из двух, сказал, что они уже видели фотографии у друзей и родственников, и на всех этих фото — другая женщина. Но ведь это значило бы, что все они каким-то образом замешаны… То есть… этого же не может быть, правда?

Рози оставила под СВЕКРОВЬЮ пустое пространство и примерно в середине листа нарисовала минус в кружке. Под ним написала: ЙОХАННЕС.

Затем отодвинула блокнот, положила руки на стол и принялась покатывать ручку горизонтально между большим и указательным пальцами.

— Кто знает, сколько фотографий они в действительности видели. Первый вопрос, который напрашивается: что произошло за два пропавших месяца? Тебя и вправду столько времени продержали в беспамятстве? И потом — эта история с твоим побегом. Что бы они с тобой ни задумали — почему через два месяца тебе так легко позволили сбежать?

— Ну, — вставила Сибилла, — лёгким я бы это не назвала.

Рози покачала головой из стороны в сторону:

— И всё же согласись: это по меньшей мере странно — жертва столь масштабно спланированной операции спокойно ускользает, и никто даже не охраняет подвал. А то, что твой муж, один из возможных заговорщиков, вызывает полицию, вместо того чтобы немедленно тебя нейтрализовать, — тоже, мягко говоря, удивительно.

Сибилла задумалась. Когда она прижала ладонь ко лбу, Рози вопросительно взглянула на неё.

— Боже мой. Ты права, Рози. Может, это вовсе не настоящие полицейские? Я не видела удостоверений. Только той женщине в больнице этот мерзкий тип показал своё, а тот, кто подделывает фотографии из свадебных путешествий, наверняка сумеет изготовить и фальшивые документы, разве нет?

Это ведь объясняло бы и историю с другими снимками: они всё выдумали, чтобы меня сбить с толку. Никаких других фотографий с чужой женщиной на моём месте попросту не существует!

Рози подтянула к себе блокнот, оставила под ЙОХАННЕСОМ ещё одно пустое пространство и нарисовала вопросительный знак в кружке. Под ним вывела: ПОЛИЦЕЙСКИЕ НАСТОЯЩИЕ?

Затем подняла взгляд:

— Ты помнишь, как звали тех полицейских?

— Старшего — Гроэ. Кажется, он старший комиссар. Фамилию второго я всё время забываю. Подожди… может, вспомню.

Рози записала: старший комиссар ГРОЭ.

— Ладно, Сибилла, хотя бы один есть. А что с тем типом в больнице? Ты уверена, что он действительно за тобой следил?

— Абсолютно уверена. Это был он, и он снова наблюдал, когда ты приехала за мной.

НЕЗНАКОМЕЦ получил своё место на листе — под полицейскими.

— Отлично. Кое-что уже вырисовывается. Тебе стоит для начала позвонить этой Эльке. Мне любопытно, как она отреагирует. Кстати, насколько хорошо она знает твоего мужа?

— Довольно хорошо. Она знакома с Ханнесом столько же, сколько я.

Рози кивнула:

— Значит, она шатается.

— Что она делает? — озадаченно переспросила Сибилла.

— Шатается — в качестве человека, которому ты доверяешь. Ты должна быть готова к тому, что она тоже…

— Не верю! — перебила Сибилла. Только не Эльке, нет. — Мы дружим со школьной скамьи. Она бы так со мной не поступила.

Рози перегнулась через подлокотник дивана, где на приставном столике стоял телефон, и протянула трубку через стол:

— Ну что ж… Я лишь хотела уберечь тебя от возможного разочарования.

Сибилла дрожащими пальцами набрала номер подруги.

После третьего гудка включился автоответчик и голосом Эльке сообщил, что никого нет дома, но после сигнала можно оставить сообщение и номер телефона — она перезвонит при первой возможности.

Сибилла уже хотела оставить сообщение, но передумала. Она не могла представить, что Эльке причастна к этому кошмару, и всё же решила перестраховаться.

Кто знает, кто прослушивает автоответчик Эльке…

Она нажала красную кнопку и положила трубку на стол перед собой.

— Никого нет, — сказала она бесцветным голосом.

— Ну что ж, — произнесла Рози, бросив взгляд на листок, — а где живёт твоя свекровь?

— В доме престарелых, в двадцати километрах отсюда.

— Отлично, давай навестим старушку.

Не дожидаясь ответа, она поднялась и одёрнула платье.

— Когда ты в последний раз была у свекрови вместе с сыном?

Сибилла открыла было рот, но тут же осеклась. Она перебирала воспоминания в поисках сцены, где Лукас и Эльза были бы вместе, — но не могла найти ни одной.

Белый шум.

Встреч с матерью