Тело человека. Что у меня внутри? - Катерина Дронова

– Думаешь, она что-нибудь выкинет?

– Ну да, ты же помнишь, что было, когда она узнала, что не может пойти в первый класс вместе с Ником…

– Хм… хм… Знаешь, на случай бунта у меня, пожалуй, есть идея! Никуда наша Крис не денется: мы её перехитрим!

Тело. Как дышит малыш в животе у мамы?

Прошла неделя. Никита и Кристина уже совсем выздоровели. Купаться им ещё не разрешают, но они много времени проводят на озере, построили шалаш у воды и наблюдают за птицами. Из камышей у мостков каждое утро выплывает мама-утка с выводком пушистых утят. Попискивая и шустро перебирая лапками, они плавают среди кувшинок и зарываются клювами в мягкий ил у берега. Кристина и Ник бросают им семечки, и утята кидаются к корму, отпихивая друг друга и смешно растопыривая крылья, похожие на крошечные бумеранги. Мама-утка неспешно подплывает и кружит рядом с выводком, покрякивая и разнимая самых буйных.

Однажды Кристина решила покрошить и бросить им свой бутерброд, но Никита, всегда серьёзно относящийся к еде, останавливает её:

– Уткам нельзя есть булку: живот забивается. А колбасу они не будут.

Если бы дело касалось строительства шалаша или чего другого, Кристина бы начала яростно спорить. Но в вопросах еды Никита становится всё авторитетнее и авторитетнее. Он часто помогает маме на кухне, подписался на два кулинарных блога, а однажды даже собрался с духом, заглянул в окошко летнего кафе и спросил бариста, не нужен ли ему помощник. Бородатый бариста серьёзно посмотрел на Ника и сказал басом: «Нужен! Приходи, когда тебе будет четырнадцать». Никита только вздохнул. Но папа предложил ему не терять время, а понемногу учиться готовить и подать заявку на детский кулинарный конкурс на ТВ. На том и порешили.

* * *

– Мам, утята так быстро растут! – рассказывает Кристина за завтраком. – Неделю назад они были в два раза меньше.

– А к концу лета ты уже не сможешь отличить их от мамы-утки, милая, – отвечает мама.

– Кстати, почему бы нам не покататься по озеру? Возьмём лодку, посмотрим на твоих утят… – как бы невзначай произносит папа.

– Хорошая идея, – соглашается мама. – Может быть, после обеда?

– Вместо обеда! Возьмём с собой бутерброды и чай в термосе, отплывём на середину пруда и попируем!

Сказано – сделано. В обед все отправились на лодочную станцию, выбрали голубую лодку с белой надписью на боку: «Плотва». Один за другим все осторожно забрались в лодку. Кристина устроилась на носу, Никита с мамой – на корме, а папа сел на вёсла. Они оттолкнулись от причала и поплыли. По воде шла искристая рябь, словно маленькое блестящее войско надвигалось на лодку, ненадолго брало её в плен, а потом спешило дальше.

– Утки! Утки! – закричал вдруг Никита.

В нескольких метрах от них и правда неторопливо плывут два утиных семейства. Не обращая внимания на лодку, мамы-утки, как капитаны, ведут за собой малышей к берегу.

– Какие крошечные! И милые! – Кристина смотрит вслед утятам. Ей ужасно хочется подержать в руках хоть одного.

– Все малыши очень милые, – говорит мама. – И ты, и Ник были чудесными крохами.

– Я себя маленьким не помню. И Кристину не помню.

– Тебе было всего два года, когда она родилась, – говорит папа. Он обменивается взглядами с мамой, и та незаметно кивает. Папа откладывает вёсла, откашливается и потирает подбородок, собираясь с мыслями.

– Крис, Ник, посмотрите-ка на меня. У нас с мамой есть для вас новость. Кхе-кхе… Если вам очень хочется увидеть малыша… хм-хм… в общем, скоро вы сможете посмотреть на малыша… э-э-э-э-э… то есть не то чтобы совсем скоро… месяцев через шесть… эммм…

– Папа хочет сказать, что через полгода у вас будет младший брат или сестра. Я беременна, мы ждём ребёнка.

Папа с мамой замолкают. Они не дыша переводят взгляд с Ника на Кристину. Два года назад, узнав, что брат в сентябре идёт в школу, а она нет, Крис забралась на крышу папиной мастерской и просидела там весь день. Вечером папа поднялся к ней по приставной лестнице, и они ещё долго сидели там вдвоём, смотрели на первые звёзды и тихо обсуждали, как несправедлив мир к младшим сёстрам. В конце концов Кристина уснула, и папа спустил её.

Но лодка не дача, удрать сложнее. Мама мысленно благодарит папу за находчивость. Не будет же Крис с досады сигать в воду? Хотя с неё станется…

Ник с Крис переглядываются. Никита растерян, зато Крис уже пришла в себя.

– Это значит… это значит… – Она вдыхает побольше воздуха и берёт самую высокую ноту: – Это значит, что я больше не буду младшей сестрой! Я буду СРЕДНЕЙ сестрой! Ур-р-р-р-ра-а-а!

Утки от её крика испуганно вспархивают, а родители облегчённо выдыхают. Но тут мама встречается глазами с Ником и понимает: разговор только начался.

– Ты что-то хочешь спросить, милый?

Никита сопит так отчаянно, что все затихают, смотрят на него и ждут. Он хмурится, краснеет и в конце концов отворачивается и сдавленно бурчит:

– Теперь ты будешь постоянно занята и у тебя не будет времени учить меня готовить!

Мама берёт паузу, а затем отвечает:

– Понимаю тебя, милый, тебе тревожно. Послушай, пожалуйста… Во-первых, до родов ещё полгода, я успею многому тебя научить. Во-вторых, после родов нам будет помогать бабушка, как она помогала с тобой и с Крис. Конечно, первые месяцы ребёнок будет требовать много внимания, я понимаю тебя. Но потом мы будем приглашать няню, а повзрослев, малыш пойдёт в садик.

– До садика ещё сто лет пройдёт!

– Дорогой, мы с папой будем с вами. Но если ты поймёшь, что моей помощи не хватает, ты пойдёшь на кулинарные курсы в клубе или в онлайн-школе. Как ты на это смотришь?

Никита задумывается. Идея учиться готовить у настоящего повара, а не у мамы не такая уж и глупая. Новый уровень, как в компьютерной игре. Может быть, ребёнок и вправду не помешает…

– Давай-ка умою… – Папа опускает руку в воду и осторожно прикладывает ладонь к Никитиному лбу. – Остыл, старичок?

– «Старичок»? Я буду самый-самый старший брат… Два раза старший? – Ник поднимает на папу глаза.

– Ну конечно, считай, повысил уровень!

– И я! И я повысила! – Кристина никогда не даст о себе забыть.

Папа снова берётся за вёсла.

– Мам! А как он выглядит сейчас? – Крис распирает от вопросов.

– Ребёнок?

– Ну да!

– Так, дай