Жизнь замечательных слов, или Беллетризованная этимологическая малая энциклопедия (БЭМЭ) - Николай Михайлович Голь

Изнеженные и закалённые

В 720 году до нашей эры на юге Апеннинского полуострова, там, где сливались две реки, Крафис и Сибарис, греки основали город и назвали его по имени последней. Сибарис был расположен так удачно, что скоро стал могучим торговым центром. Люди в нём жили в основном за счёт пошлин, которые взимались с проезжавших купцов, богатство само шло в руки – и руки эти скоро отвыкли от тяжёлой работы и ратного труда. Изысканная еда, мягкие постели, редкостные напитки – всё было доступно в Сибарисе практически для всех граждан. Проводя время в развлечениях и отдыхе, горожане вскоре стали предметом рассказов, распространившихся по всему цивилизованному миру. Некоторые из этих историй, смешивших древних греков до слёз, дошли до наших дней.

«Сминдирид из Сибариса был так утончённо изнежен, – повествует писатель древности Элиан Клавдий, – что, проспав на ложе из розовых лепестков, встал поутру с жалобой на вскочившие от этого волдыри».

Тоже мне, принцесса на горошине!

Про того же Сминдирида было известно, что, отправившись однажды в соседний город, он взял с собой в путешествие тысячу поваров, тысячу птицеловов и тысячу рыбаков, чтобы ни в чём не испытывать недостатка в предстоящей дороге.

А некий педагог из Сибариса…

Остановимся на минутку. Совершим небольшой экскурс (от латинского excursus) – отступление от основной темы изложения для освещения побочного вопроса. Поговорим о педагоге. Слово это в те времена означало не совсем то, что сейчас. Paidos по-гречески – «дитя», agos – «вести»; педагогом назывался раб, который отводил ребёнка в школу и следил за его поведением. Славу Богу, нынешние педагоги – не рабы.

Так вот, некий педагог из Сибариса (педагоги вели там столь же невоздержанную жизнь) шёл со своим питомцем по дороге и, когда мальчик поднял с земли сушёную фигу, отнял у мальчика находку и сам съел. Даже педагоги в Сибарисе не знали удержу при удовлетворении своих желаний!

Конечно, ведя столь неутомительное существование, сибаритяне, как их тогда называли, очень увлекались искусством. Это, разумеется, хорошо, но ведь надо же и меру знать! Безделье и роскошество приучили горожан предаваться музам (ведь искусство тоже наслаждение!) с совершенным неистовством. Дадим опять слово Элиану:

«Однажды граждане Сибариса поссорились из-за оценки искусства какого-то кифареда (кифаред – это музыкант, игравший на кифаре, а кифара – древнегреческий инструмент, похожий на лиру) и схватились за оружие; испуганный актёр, как был в праздничной одежде, искал спасения у алтаря богини, но они и там не пощадили его жизни. Возмездие не заставило себя ждать. В войне с жителями соседнего Кротона сибаритяне были побеждены, а город их предан разрушению».

Трудно сказать, в самом ли деле убийство музыканта послужило причиной падения города. Но война с Кротоном действительно была, это исторический факт. Фантастически богатый Сибарис собрал под свои знамёна три тысячи бойцов, огромную для той эпохи армию, но… Изнеженность и забота об удовольствиях – не лучшая подготовка к военным действиям. Напрасно смеялись сибаритяне над гражданами Спарты, другого греческого города-государства, расположенного в юго-восточной части Пелопоннеса, говоря, что те не совершают ничего великого, изо дня в день готовясь к подвигам на поле брани; мол, смерть спартиатам – или, как их ещё называли, спартанцам – не страшна, потому что избавляет их от привычного тяжёлого уклада жизни…

«Сибаритянам, – замечает по этому поводу Плутарх, – вконец испорченным роскошью, казалось, что люди, которые не боятся смерти, ненавидят жизнь».

Одним словом, сибаритян не стало. Но в память о них во многих языках мира появилось слово сибарит – изнеженный, праздный, избалованный человек.

Что же до жителей Спарты, то, честно говоря, даже короткий рассказ о царивших там обычаях невольно наводит на мысль, что население Сибариса не совсем ошибалось на счёт отношения спартиатов к жизни.

Главными в Спарте считались здоровье, физическая сила и неприхотливость. Если спартанца спрашивали, что для него важнее всего, он отвечал: «Презрение к удовольствиям».

Спартиатам запрещалось носить тёплую или яркую одежду; однажжжды они казнили человека только за то, что он украсил своё одеяние лентами.

Для всех граждан были введены общие трапезы, чтобы дома они не лакомились разными разностями: спартанцы собирались вместе и ели одни и те же кушанья, самые простые. Поваров, которые готовили изысканные блюда, изгоняли за пределы города-государства. На общественных трапезах кормили впроголодь, чтобы люди привыкли к голоду и легко его переносили.

Иноземцам запрещено было въезжать в Спарту, дабы они не научили спартиатов дурному.

Спартанцам не разрешалось покидать пределы родины, чтобы они не могли приучиться к чужеземным нравам и образу жизни людей, не получивших спартанского воспитания.

А спартанское воспитание было таким: мальчиков по достижении семи лет отбирали от родителей и, разделив по отрядам, воспитывали всех вместе. Старшие постоянно ссорили младших между собой, стараясь спровоцировать их на драку, и смотрели, кто упорнее в схватках; самого неуёмного назначали главой отряда. Домой дети попадали только раз в неделю.

Если мальчик в отряде подвергался наказанию, учитель рассказывал об этом отцу, и тот тоже наказывал ребёнка: учитель даст пять ударов плетью – и отец пять, учитель – десять, и отец десять. Куда как справедливо!

Наказанию можно было подвергнуться за многое. Например, юноша Скирафид был наказан за то, что его многие обижали, а он сносил это. Ещё наказывали за тучность: «Однажды, – пишет Элиан, – Навклида, сына Полибиада, человека полного, грозили изгнать, так как вид Навклида позорит Спарту и её законы». Каждые десять дней мальчики обнажёнными показывались перед специальной комиссией, которая, заметив в их телах следы дряблости и рыхлости, назначала этим юным спартанцам различное число ударов.

Мужественно сносить наказание считалось особой доблестью. Ежегодно проходило такое соревнование: на алтаре Артемиды мальчиков пороли, и тот, кто выдерживал побои дольше других, становился героем.

Да уж, такой жизни не позавидуешь!

И всё-таки вопреки мнению сибаритян спартанцы не искали смерти. Наоборот, военный закон Спарты карал не того, кто потеряет на поле брани меч или копьё, а того, кто лишится щита – ибо воин должен думать в первую очередь не о том, как убить врага, а о том, как избежать гибели.

Но закалённые и мужественные спартиаты, как и изнеженные сибаритяне, не смогли спасти свой город: в 146 году до нашей эры он оказался под властью римлян, пришёл в упадок и исчез с лица земли. Что может служить спартаитам утешением? Да разве только то, что спартанцами стали называть людей, которые ведут