Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

Михас подошёл к столу и стал выкладывать из корзины продукты. Я следила глазами за хлебом, сыром, яблоками, сливами, пирожками с тимьяном и сладкими булочками. На вид как будто много, но, если питаться полноценно, на самом деле этого хватит максимум на два-три дня.

Я изголодалась. Если я съем кусочек еды из верхнего мира, слушая новости из дома, никому от этого вреда не будет. Я поднялась на ноги и запихнула в рот целый ломоть сыра. Какой же он вкусный, такой солёный и такой кислый, что у меня даже челюсти свело с непривычки.

– Как папа спустился сюда, если лестница в башню княжон обрушилась? – спросила я с набитым сыром ртом.

– Он пришёл по другой дороге. Он выкопал туннель.

– О. – Я дожевала и проглотила. Еда! Великолепная, чудесная еда! Я отломила кусок хлеба и окончательно распрощалась с недавно принятым решением. – Как Дидина?

У Михаса дёрнулась губа, и он перевёл взгляд с меня на гобелен на стене.

– В каком смысле?

– Ну, Лакримора разбудила спящих, так? Поэтому – как Дидина?

Михас посмотрел мне в глаза:

– Ревекка, Лакримора не разбудила спящих.

– Что?! – пронзительно вскрикнула я. Тейла испуганно обернулась. Не увидев никакой опасности, но уловив выражение моего лица, она шагнула ко мне. Я махнула рукой, останавливая её. – Лакримора хотя бы попыталась?

Михас тяжело вздохнул, теребя рукав рубашки.

– Твой папа сказал, что она пыталась, но ничего не вышло: у неё нет лекарства. – Когда я открыла рот, он тут же добавил: – Больше я ничего не знаю!

– А они пробовали воду из малого колодца? Та вода смешивается с Водой Жизни, с водой из Алеты!

– Ревекка, я не знаю! – покачал головой Михас. – Могу предположить, что пробовали. Княжны пили её, когда спускались сюда, они должны знать её свойства.

Я рухнула обратно на стул, чувствуя себя маленьким ребёнком. Я слепо шагнула в подземный мир, думая, что Лакримора сможет отменить действие яда, мне и в голову не пришло, что снятие одного проклятия не означает конец другого.

Теперь мне ни под каким видом нельзя есть здешнюю еду – во всяком случае, пока. Приговорить себя к жизни во тьме, когда спящие нуждаются в моей помощи?! Мне столько нужно сделать, и у меня так мало времени и…

– Так мало еды, – прошептала я. – Почему он прислал так мало?

– Ну, в первую очередь потому, – сказал Михас, – что в мире наверху с тех пор, как они вернулись, прошёл всего один день.

– День?! Но здесь… прошло дня три-четыре!

– Я знаю. Время наверху и внизу течёт по-разному.

– Да, но…

Я смотрела на еду, а мой мозг высчитывал половинки порций, четвертинки порций. Если говорить о поиске лекарства от смертного сна, разница во времени была мне на руку. Чтобы спасти маму Дидины, вернуть герцога Стирийского в мир живых и предотвратить войну, в моём распоряжении было гораздо больше каких-то двух недель.

Но та же разница во времени работала и против меня, потому что папа прислал так мало еды. Если я не смогу нормально и регулярно питаться, в травной от меня толку не будет. Вся моя надежда – а точнее, надежда Сильвании и Дидины – была на папину еду. Мне нужны все силы и ясность ума, чтобы найти способ разбудить спящих – при условии, что у меня вообще есть на это хоть какие-то шансы. Но при этом мне придётся экономить еду…

Если только не броситься в омут с головой и не поесть еду подземного мира.

«Не сейчас», – решила я. Я чувствовала, что мне на плечи вновь лёг груз недуга, поразившего Тонос, но сейчас я не могла об этом думать. Усилием воли я встала с места. Правда, хлеба с сыром оказалось недостаточно, чтобы восстановить силы, и у меня подкосились ноги. Михас подхватил меня, не дав упасть, и они с Тейлой усадили меня обратно.

– Всё будет хорошо, – сказал Михас. – Твой отец придёт за тобой. – И он вложил мне в руку ещё кусок хлеба.

В дверь постучали, и когда Тейла открыла её, на пороге стоял владыка Драгос собственной змиевой персоной. Мы с Михасом застыли на месте.

– У вас здесь всё в порядке? – спросил Драгос.

Я бросила взгляд на хлеб, который держала в руке:

– Да. Всё в порядке.

Мы молчали, пока Драгос смотрел на еду из верхнего мира, как попало лежащую на моём столе и даже на полу. Для того, кто не говорит на местном языке, Тейла оказалась очень смышлёной. Она быстро собрала мою грязную одежду и выбежала из комнаты.

Драгос сделал очень глубокий вдох и медленно выдохнул струю пара, крепко отдающего пеплом и миндалём.

– Ревекка, я принёс тебе кое-что, – сказал он и, втащив в спальню большой ящик, поставил его на пол и своими когтями легко оторвал крышку.

Михас бегал вокруг и запихивал еду обратно в корзинку, но я успела заметить, как он незаметно положил в ящик стола пирожок и сливу. Вместе с корзиной Михас выскользнул из комнаты, и Драгос не стал его останавливать.

– Книги, – удивлённо сказала я. Несмотря на слабость, я в очередной раз поднялась на ноги и подошла поближе. В ящике было минимум три десятка книг, все в деревянных обложках.

– Кодексы, если быть точнее, – пояснил Драгос. – Рукописные тексты, по большей части на греческом и латинском. Они в твоём распоряжении.

– Это… всё мне? – Я запнулась: меня переполняло удивление и даже признательность. Взяв наугад книгу, я открыла первую страницу: «Consolatio philosophiae» – «Утешение философии». Другая оказалась написана на языке, только отдалённо напоминающем латынь: «Le livre de la cité des dames»[3]. Я порылась в ящике, но не нашла ничего похожего на справочник по травам или книгу по медицине.

– Спасибо, – сказала я вполне искренне, ведь я жалела разве что о том, что здесь нет книг о травах. От удивления я даже не знала, как выразить свою благодарность. Раньше у меня никогда не было своих книг. – Я очень хочу их прочитать. – Когда-нибудь.

– Вот и хорошо, – кивнул Драгос. – Если хочешь, я могу сегодня отнести тебя в другие части Тоноса, где ты сможешь пособирать травы. Пешком добраться туда тебе будет не так легко. – Он слегка расправил крылья.

– Да, очень хочу, спасибо, – сказала я, чувствуя, как суровая реальность вновь ложится на мои плечи. Я не знала, какую проблему решать первой – будить спящих или лечить Тонос, – но также я пока не знала всех растений этого мира. Если я изучу их свойства, возможно, приоритеты расставятся сами собой.

И, наверное,