Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

пересилило раздражение: эту воду что, нельзя набрать просто так? Я сказала Михасу ждать и пошла искать Драгоса, который, конечно же, ужинал.

Змия мой вопрос как будто развеселил.

– От обычной местной воды тебе не будет никакого вреда, – сказал он. – Это та же самая вода, которая поднимается на поверхность и течёт в реках наземного мира.

– Я не хочу случайно выпить воду Леты.

– Тебе пришлось бы пить её ежедневно, а не однократно.

Я припомнила известные мне легенды о подземном мире, греческие мифы об Аиде и Персефоне.

– Я думала, души только один раз пьют из Леты и сразу же всё забывают.

– Ты не душа-эйдолон, а смертная девочка, – возразил он, – поэтому с тобой всё иначе. Однако любопытно, что ты столько знаешь о Лете: наверху до сих пор рассказывают о ней легенды или просто ты так много читаешь?

Я пожала плечами:

– Я прочитала все книги о травах, какие только мне попадались, а также всё о Дракуле, и ещё Евангелие. Когда мы жили в Молдавии, у меня не было наставника и я читала всё, что библиотекарь короля Стефана разрешал мне брать: в основном это был Гомер и справочники трав. Я прочитала… думаю, около тридцати книг.

– А это значит, что для твоего возраста и сословия ты читала много.

– Наверное, – согласилась я. – Только какая от этого польза. В Аиде должен править… кхм… Аид, но, похоже, эти сведения устарели и я не могу поручиться ни за какую информацию, почерпнутую из книг.

Драгос встал, чтобы наполнить серебряный кувшин водой из каменной амфоры в углу.

– Аид распался на части около двухсот пятидесяти лет назад, примерно в то время, когда Золотая Орда прошлась по Европе. Царь Аид, или Плутон, или Диспатер – называй как тебе угодно – давно сгинул.

– Значит, Тонос был частью Аида? Как Сильвания, Трансильвания и Валахия когда-то были частью Римской империи в наземном мире?

– Да. – Драгос протянул мне серебряный кувшин. – Тонос был лакомым кусочком Аида, и не в последнюю очередь потому, что здесь есть доступ как к Лете, так и к Алете.

– А. Да, ну спасибо. – Я кое-как изобразила реверанс, стараясь не расплескать при этом воду, и поспешила обратно в свою спальню.

Когда я отдала кувшин Михасу, он выпил всю воду до дна, а потом с закрытыми глазами рухнул на стул у камина.

– Михас? – Я потрясла его за плечо.

Он открыл глаза.

– Они возвращаются. Я не думал, что это возможно.

– Кто?

– Воспоминания о наземном мире.

Когда Михас ушёл, я прилегла всего на минутку – и заснула.

Когда я проснулась, Тейла тоже была здесь и готовила мне одежду. Только по ней я могла определить, что в этом тёмном мире наступило утро.

Собравшись с силами, я встала и позволила Тейле одеть меня. Я не могла сосредоточиться ни на одной мысли и поняла, что в таком состоянии исследования в травной придётся отложить. Пока Тейла расчёсывала мне волосы, я сидела неподвижно и размышляла об исчезающих душах Тоноса, о том, что их судьба точь-в-точь повторяет судьбу спящих в наземном мире, которые порой угасают, несмотря на все заботы Адины.

Мой отупевший от голода мозг вспоминал отрывки из вчерашней беседы с нимфой – что-то насчёт того, что всё происходящее в верхнем мире отражается в нижнем. Может, это так и есть; может, подземный мир – это тень мира наземного. Или его отражение.

Но как же умирающие растения? Падающие деревья? Новая жизнь, которая никак не зарождалась?

Новая жизнь, которая никак не зарождалась… Василь на протяжении многих лет не может обзавестись наследником и новыми детьми. Когда-то, много лет назад, у него рождалось много детей, но теперь – нет.

От голода мучительная судорога скрутила мне живот, и Тьма вернулась, окружив меня и придавив к земле. Передо мной замелькали воспоминания: все полузабытые кошмары про Муму Падури, каждый голодный час в моей жизни и все страхи, которые я когда-либо испытывала: с первого раза, когда аббатиса назвала меня лгуньей и приказала побить меня, потом, когда я услышала вдалеке грохот турецких пушек, – и вплоть до того момента, когда княжны влили яд Дидине в горло и я не могла спасти её.

Когда Тьма наконец отступила, она как будто смеялась.

Я открыла глаза: Тейла била меня по щекам и, кажется, звала по имени со своим сильным акцентом. Она подняла меня на ноги и дотащила до стула.

Можно было предположить, что это голодный обморок, но у меня уже был обморок от голода, когда в монастыре подолгу не хватало на всех еды, и тогда ощущения были совершенно другими.

Я ужасно хотела есть, но голод был не так страшен, как Тьма. Вода Алеты сдерживала её какое-то время, но на этом всё.

Я пойду к Драгосу. Я буду есть. Потому что пора признаться самой себе: папа не придёт. Прошло уже несколько дней, а лестница в башню княжон обрушилась. Папа не придёт.

Как бы это осознание ни пугало меня, в то же время я чувствовала облегчение. Тьма оставит меня в покое, и мне больше не придётся голодать, подумать только. Если я поем, то стану королевой Тоноса, и тогда души перестанут пропадать, а Лес Королевы вырастет заново.

Я не понимала, насколько сильно ощущала бремя болезни Тоноса, до тех пор, пока решение не перестало зависеть от меня.

Я поднялась со стула и на ватных трясущихся ногах направилась к выходу из спальни.

Глава 29

Стук в дверь застал меня врасплох. Я покачнулась и снова села, а Тейла впустила Михаса.

Я почуяла запах еды: тёплый хлебный и кисловатый сырный. У меня закружилась голова и мелькнула мысль: «Он знает о моём решении и принёс мне еду подземного мира – и это после всех его разговоров о спасении?!» Я сосредоточила взгляд на корзине, которую он нёс на сгибе локтя, и твёрдость духа вернулась ко мне. Михас не поступил бы так со мной.

– Отошли горничную, – сказал Михас. Я махнула Тейле, произнеся «Шуу!», но на этом мои возможности для общения с ней иссякли, и Тейла продолжала заправлять мою постель. Я посмотрела на Михаса и пожала плечами. – Если её присутствие тебя не смущает, – сказал он, – то знай: твой отец принёс еду.

– Что?! – Моя решимость провести в подземном мире всю оставшуюся жизнь пошатнулась в ту же секунду. Желудок проснулся и в предвкушении заурчал. – Не может быть! Папа приходил?

– Да. Мы встретились на краю леса, у озера, по его