Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс
Селин Бреннан должна радоваться своему недавнему повышению до детектива, но вместо этого на нее сваливают дело, которое, кажется, никто не может раскрыть, причем с такими ужасными убийствами, что другие сотрудники, работавшие над ним до нее, предпочли уволиться. Не говоря уже о том, что в новом клубе города происходит что-то подозрительное, и ее внимание постоянно отвлекают от дела, которому она должна посвятить все свое время. Завьер Локвуд стар. Если быть точным, ему триста лет, и из-за этого ему скучно. Убивать чикагских подонков и очищать улицы, поскольку копы, похоже, не могут этого сделать, — его любимое занятие. Пока он не замечает Селин и вскоре понимает, что его одержимость ею гораздо более соблазнительна, чем жажда убийства. В конце концов, ни один вампир не может устоять перед обаянием своей истинной пары. Когда их пути пересекаются благодаря сверхъестественной способности Завьера оказываться везде, где находится Селин, они оба начинают понимать, что в их любимом городе происходит нечто гораздо более зловещее. Им придется поработать вместе, чтобы докопаться до сути, но что произойдет, когда Селин поймет, что мужчина, в которого она влюбляется, не только не человек, но и тот самый, кто совершает преступления, которые она должна раскрыть?
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс"
— У меня сложилось впечатление, что ты бо́льшую часть времени держишь эмоции в себе. А здесь можешь наконец выпустить наружу свою тройную «Ф».
— Свою что?
Я опускаю забрало шлема и проверяю, застегнута ли куртка до самого верха. Когда у меня не получается продеть пуговицу в петлю из-за толстых защитных перчаток, Зав берет дело в свои руки.
— Тройную «Ф».
Закончив с застежкой, он отступает и поднимает три пальца.
— Фрик. — Один палец опускается. — Флаг. — Второй палец. — Флай. — Последний палец. — Я называю это тройной «Ф».
— Объясни мне, как именно это относится к данной ситуации?
Я оглядываю комнату, решая, что хочу разнести первым. Если Зав не перестанет на меня пялиться и не ответит на вопрос, это будет он.
— А как это может не относиться? Это относится ко всему.
Зав продолжает смотреть на меня так, будто это я сумасшедшая, раз не понимаю, о чем он говорит.
— Считай, что эта комната для того и нужна. Я хочу, чтобы тебе было здесь на сто процентов комфортно: кричи, плачь, ори, выплесни все наружу. Я не стану тебя осуждать. И уверен, тот хилый подросток снаружи тоже. Черт, он наверняка слышал и похуже.
Когда я не принимаю решение достаточно быстро, Зав ставит стеклянную бутылку на стол и жестом указывает на нее.
— Тройная «Ф», детка.
Сжимая кувалду, я выдыхаю и становлюсь перед бутылкой в боевую стойку.
Правда в том, что я редко позволяю себе застревать в эмоциях. Не скажу, что это правильный образ жизни, но я всегда была человеком, который, когда что-то случается, понимает, как решить проблему, и движется дальше. Зацикливаться и терять из виду цель кажется мне непродуктивным.
Наверное, это делает меня трусихой, потому что я боюсь позволить себе испытать те сильные чувства, которые я так долго сдерживала. Если я отпущу контроль, смогу ли потом снова собрать себя по кусочкам?
— Тройная «Ф», — бормочу я себе под нос.
Перекинув хвост через плечо, я заношу кувалду над головой и с боевым кличем обрушиваю ее на бутылку. Она разлетается почти мгновенно, с первого же удара, но я продолжаю молотить по ней, пока от нее не остаются одни осколки.
Хорошо, что на мне защитное снаряжение: стекло разлетается во все стороны, но я не останавливаюсь. Я едва замечаю, как Зав бросает на стол полуразбитый ноутбук — мою следующую цель. Не теряя темпа, я разношу и его.
Контроль и свобода ощущаются хорошо. Честно говоря, потрясающе. Я уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя так.
— Блять!
Мой крик эхом разносится по комнате, когда я заканчиваю расправляться с техникой и роняю кувалду на пол. Я шумно выдыхаю, и мое бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.
— Полегчало?
Зав наблюдает за мной, прислонившись к дальней стене. На его лице ни капли осуждения, ровно как он и обещал.
Я киваю, и он кивает в ответ. В его глазах читается понимание. Конечно, он знал, что именно это мне было нужно. Мы знакомы совсем недолго, но он наблюдательный.
— Теперь ты. — Фыркнув, я бросаю на стол еще одну стеклянную бутылку, чтобы он тоже попробовал. — У тебя наверняка тоже накопились эмоции, которые нужно выпустить.
— Еще бы.
В голосе Зава слышится и предвкушение, и скрытая боль, которую я едва улавливаю.
— Советую отойти. Говорят, у меня убийственная подача.
Он подмигивает, и я прислушиваюсь к предупреждению, отходя как можно дальше.
Как только Зав убеждается, что я отошла настолько далеко, насколько могла, он дает себе волю. С оглушительным грохотом железо сталкивается с железом, и стекло разлетается по комнате, будто дождь из осколков. Переключившись на неисправную стиральную машину в углу, он сминает ее так, словно она сделана из бумаги.
— Вау, у тебя правда убийственная подача. Впечатляет.
Я не могу не восхищаться его силой. Зав, конечно, высокий и мускулистый, но не как бодибилдер. И все же он обрушивается на технику так, будто по силе вполне мог бы тягаться с олимпийским тяжелоатлетом.
Мы уже изрядно разнесли комнату, и я осторожно обхожу осколки и обломки.
— Хочешь попробовать? — Зав поднимает мою биту и протягивает мне, приглашая присоединиться. — Можешь взять сушилку. Разнесем стиральную технику вместе.
— Как романтично.
Я закатываю глаза, но все же присоединяюсь к нему в полном уничтожении всего этого барахла.
Мы теряем счет времени, и я с терапевтическим наслаждением отдаюсь разрушению, пока тот самый подросток-инструктор не заходит сообщить, что наши полчаса почти истекли. Он оставляет последнюю корзину стеклянных бутылок на растерзание и уходит, перед этим неловко потоптавшись в дверях дольше, чем нужно.
— Ты слышала мужчину… мальчика. Давай сделаем так, чтобы эти последние бутылки ушли красиво.
Зав расставляет несколько бутылок в форме смайлика и жестом руки приглашает меня подойти.
Широко размахнувшись, я бью по всему сразу. Позже оказывается, что это была не самая лучшая идея. Стекло разлетается по стене, а по полу с приятным звоном осыпается дождь осколков.
Это ощущается великолепно — ровно до тех пор, пока резкая боль на щеке не заставляет меня нахмуриться. Осторожно стянув одну перчатку, я подношу руку к лицу и касаюсь кожи. А когда смотрю на подушечку указательного пальца, вижу кровь.
— Ай. Похоже, теперь это у меня убийственный удар. Наверное, осколок отскочил от стены.
Я заставляю себя улыбнуться и пытаюсь остановить кровь, хотя ее совсем немного.
— Глупо вышло.
Отшутившись, я наконец смотрю на Завьера и вижу, что его зеленый взгляд прикован к моей щеке. На его лице появляется напряженность, какой я еще никогда не видела, а это о многом говорит, ведь у него бывали такие моменты.
— Зав?
Я медленно приближаюсь к нему, как к испуганному животному, но, кажется, это только сильнее разжигает огонь в его глазах.
— Завьер.
Я произношу его имя тверже, но он продолжает смотреть, и я невольно чувствую себя добычей.
Едва ощутимый порыв воздуха и прикосновение к лицу заставляют меня вздрогнуть: я даже не успела заметить, как он оказался прямо передо мной. Так близко, что я почти упираюсь носом в его широкую грудь. И только потому, что он стоит так близко, я вижу легкую дрожь, которая сейчас проходит по его телу.
Я не решаюсь ни пошевелиться, ни издать хоть звук: что-то внутри подсказывает, что это будет ошибкой.
Дыхание вырывается короткими, дрожащими вдохами, пока я стараюсь стоять как можно неподвижнее, а он каким-то образом подбирается еще ближе в крошечном пространстве между нами.
Я стараюсь не вздрагивать, когда
