До самой смерти - Миранда Лин

нами. И хотя Орин возражал, все же молча отступил, когда она настояла на своем. На самом деле этот момент принадлежал не мне. А им. Ведь если номер завершится успешно, я смогу выиграть не только свою, но и их свободу.

Мы спорили, стоит ли брать с собой Квилл. Большинство хотело, чтобы она держалась подальше от «Предела страданий». Я поклялась, что смогу воплотить на сцене любые пожелания Дрекселя и без ее участия, но в то же время мы никому не могли доверить ее безопасность. Поэтому оставалось только надеяться, что Маэстро желал заполучить ее силу больше, чем умилостивить короля, которого нисколько не боялся. Когда Пэйша отметила, что Дрексель спросит, где Квилл, а они будут вынуждены ответить и тем самым выдадут и девочку, и свое второе убежище, это положило конец всем спорам. И Квилл пошла с нами вместе со своим псом, хотя никто не был этому рад.

– Мне кажется, я больше не хочу дружить с Дрекселем, – призналась Квилл на полпути по подземному лабиринту.

Все остановились, но большинству не позволяла вмешиваться магия. Меня же она не ограничивала. Может, Элоуэн боялась гнева Маэстро, но не я.

– По-моему, это очень мудрое и зрелое решение, – заметила я, вставая перед Квилл на колени.

– Ты тоже так считаешь? – спросила она, глядя на Пэйшу огромными голубыми глазами.

Я знала, что Охотница не может ответить. Знала, что ее паника вызвана тем, что она противится магии, которая не позволяет ей говорить.

– Конечно считает, Квилли. – Я протянула руку к Бу и прижала его к себе, чтобы отвлечься. – И этот маленький проказник тоже. Можешь не идти сегодня, если не хочешь. Я отведу тебя в безопасное место. И никто об этом не узнает, так что он не сможет их заставить.

Квилл покачала головой, распространяя свою силу по коридору.

– Чувствуешь?

Я кивнула, ощущая, как меня пронизывает магия.

Холлис прислонился к стене и закрыл глаза.

– Это любовь. Такая чистая, какая только бывает.

Я наблюдала, как все погружаются в это чувство, как опускаются плечи, расслабляются лица.

– Ты можешь выбирать эмоции?

Квилл кивнула с улыбкой:

– И эта – для тебя.

Она бросилась ко мне и обняла за шею.

– Я должна спасти тебя сегодня, как ты спасла меня. Ведь я люблю тебя.

Я повалилась на спину, мысленно повторяя слова, которые мне говорили лишь раз в жизни. Пока мир не затуманился от слез и невинный ребенок не исцелил рану в моей душе.

– Ты не должна меня спасать, малышка. Я сама могу себя спасти.

Она отстранилась и обхватила мое лицо ладонями.

– Думаешь, Маэстро меня обидит?

Я помотала головой. Не хотела пугать ее напрасно и в то же время искренне верила, что он не навредит ей.

– Тогда, если ты тоже меня любишь, позволишь мне пойти с вами. Мы семья. Мы должны держаться вместе.

Квилл сжала мои щеки так, что сморщились губы. Бу тявкнул, и она захихикала.

– И ты уже нисколько не страшная. Ты просто Дей.

– Просто Дей, – повторила я. – Но теперь нам пора, хорошо?

Она снова подошла к Пэйше, которая была ей почти как мать, а затем повернулась и взяла Холлиса за руку.

– Мы семья, верно?

– Лучшая, – ответил он, и мы продолжили путь по туннелю.

– Оставайтесь здесь, – велел Орин чуть позже, прижав ладони к потайной двери в театр.

Встав рядом с ним, я обнажила клинки и почувствовала, как от прикосновения к рукоятям по телу прошел трепет.

– Никакими деньгами ты не заставишь меня сидеть в этом туннеле, пока сам изображаешь приманку.

Он уже был готов возразить, но, едва взглянул на мать, а затем на Квилл, замолчал, видимо осознав, что поставлено на карту. Кивнул и открыл дверь. Когда мы оказались одни в темном безмолвном театре, Орин потянулся ко мне и взял за руку, успокаивая нас обоих.

Мы пронеслись по коридорам, словно призраки. Но театр был совершенно пуст. В здании не было ни души. Ни звука. Еще никто не пришел – до шоу оставалось немало времени. Но мы не сомневались, что предстоит битва. Впрочем, осмотрев все помещения, убедились, что даже в кабинете Дрекселя темно и пусто.

– По условиям он не может выдать меня королю, – сказала я, остановившись в коридоре.

– Это не означает, что не может уйти с дороги.

– Но подумай сам. Его афиши обещают величайшее шоу всех времен и свободный вход. Он бы не сделал ничего подобного, если бы Икарий имел над ним власть. Дрексель ведет эту игру гораздо дольше, чем Ики. Он умен. Слишком умен. Он уже давно управляет этими городами.

Орин провел большим пальцем по нижней губе, оглядывая темный коридор.

– Верно. Но с твоих слов выходит, что нужно делать ставки на то, какой зверь опаснее?

– Тут и думать нечего. Связаться с Дрекселем страшнее при любых обстоятельствах. Не может быть, чтобы Икарий оказался на своем месте без участия твоего хозяина. Просто я не никак могу разгадать загадку. Ты… Ты когда-нибудь пытался… – Я провела пальцем поперек горла, решив на всякий случай ограничиться жестом. – Я знаю, что он твой дядя, но…

Орин наклонился ближе и прошептал мне на ухо:

– Да. Дважды. Но он так и не узнал в нападавшем меня. А еще он так и не умер.

– Может, он все же говорил правду о своей сделке со Смертью.

Я уже собиралась вернуться к спрятавшимся членам Синдиката, но Орин остановил меня.

– Через несколько часов театр наполнят зрители. Вероятно, их будет больше, чем прежде. Если у Дрекселя в самом деле соглашение со Смертью, пообещай мне, что будешь осторожна. Не показывайся до начала шоу, даже если нас позовут. Больше не заключай сделок, ладно? Выступи и уходи.

Я кивнула, и он прильнул к моим губам.

– Этот брак только начинается, жена. Я не допущу, чтобы он закончился раньше, чем я обрету шанс быть с тобой.

44

Сто семьдесят шесть, Лизандер Клод.

Сто семьдесят семь, Элара Воссен.

Имена.

Люди.

Лица.

Души.

Мои жертвы проносились в сознании, словно жемчужины с оборванного ожерелья, катящиеся по мраморному полу отцовского тронного зала. Вот уже несколько часов я ждала выступления, прижавшись спиной к стене туннеля Теи, одинокая и настороженная, а секунды беспечно сливались в минуты. Как только Орин уговорил свою мать и еще троих не связанных с Маэстро членов Синдиката вернуться домой, я осталась наедине со своими мыслями.

Зал за стеной гудел от возбуждения, артисты шептались о толпах зрителей и об обещанном незабываемом