Умоляй меня - Наталия Лурозе

и уязвимую женщину. Но почему-то я чувствую себя сильнее, чем когда-либо.

Кольт снова подходит сзади, его одетое тело резко контрастирует с моей наготой. Его руки ложатся мне на бёдра, прикосновение собственническое.

— Какая хорошенькая игрушка, — бормочет он, его губы касаются чувствительного места, где моя шея встречается с плечом. — Даже когда ты непослушна.

Одна рука скользит между моими ногами, обнаруживая, что я до неприличия мокрая. Его палец проводит по моему входу, собирая влагу, прежде чем обвести мой клитор. Я ахаю, мои бёдра непроизвольно выгибаются.

Он усмехается.

— Какая мокрая, отчаянная маленькая шлюха, — говорит он, его голос — смесь веселья и одобрения. — Но свой следующий оргазм тебе придётся заслужить.

Он убирает руку, оставляя меня ноющей и опустошённой. Его глаза встречаются с моими в зеркале, тёмные от обещания.

— А теперь наклонись над скамьей, — говорит он. — Пришло время показать тебе, что случается с грязными маленькими шлюхами, которые кончают без разрешения.

Я направляюсь к мягкой скамье, каждый шаг усиливает моё осознание своей наготы, своей открытости. Кожа кажется прохладной на моей коже, когда я принимаю позу, сгибаясь в талии. Мои руки сжимают края, костяшки пальцев белеют от предвкушения.

Кольт обходит меня сзади, его шаги намеренные. Я чувствую его взгляд, как физическое прикосновение, скользящее по изгибу моего позвоночника, по выпуклости моих ягодиц. Моё тело слегка дрожит, но не от холода, а от чистой уязвимости этой позы.

— Тебя когда-нибудь шлёпали раньше, Тесс? — Его голос звучит, как обычный разговор, почти небрежно, как будто он спрашивает о погоде.

Я тяжело сглатываю.

— Нет.

— Нет? — Его рука легко ложится на мою поясницу — успокаивающее присутствие, которое почему-то ещё больше заставляет меня осознавать то, что должно произойти.

— Нет, никогда, — признаюсь я, мой голос тих в тихой комнате.

— Понимаю, — его ладонь медленно, нежно описывает круги на моей коже. — Так как это твой первый раз, мы начнём с пяти. Не слишком много, но достаточно, чтобы ты поняла последствия непослушания.

Пять не кажется большим числом, но неизвестность заставляет моё сердце биться быстрее. Будет ли больно? Понравится ли мне это? Буду ли я ненавидеть себя за то, что мне это понравится?

— Ты будешь считать каждый удар, — продолжает он, его голос становится ниже. — И после каждого ты поблагодаришь меня. Понятно?

Команда вызывает во мне дрожь.

— Да.

— Да, что? — Его рука замирает на моей спине.

— Да... я понимаю.

Его пальцы запутываются в моих волосах, слегка оттягивая их, чтобы запрокинуть мою голову.

— Это не то, что я ищу, хорошенькая игрушка.

До меня доходит. Мы обсуждали обращения в нашей переписке. Кольт предпочитает, чтобы его называли Сэр. Возбуждение трепещет в моём центре при мысли о том, чтобы назвать его так, покорная природа этого одного слова.

— Да, Сэр.

Он отпускает мои волосы с удовлетворённым хмыканьем.

— Лучше. Теперь, если ты пропустишь счёт или забудешь поблагодарить меня, мы начнём сначала. Это ясно?

— Да, Сэр.

Его рука покидает мою спину, и я напрягаюсь, ожидая. Предвкушение почти хуже, чем то, какой, как я представляю, будет боль — это незнание, ожидание, это...

Первый удар прилетает с резким хлопком, который эхом разносится по тихой комнате. Жжение расцветает по правой ягодице, шокируя больше, чем боль. На мгновение я забываю обо всём. Счёт, благодарность, моё собственное имя — всё исчезает из головы.

— Я жду, — напоминает мне Кольт, его голос строгий.

— Один, — задыхаюсь я. — Спасибо, Сэр.

— Хорошая девочка.

Похвала накрывает меня, успокаивая жжение. Я слегка расслабляюсь, думая, что, может быть, это не будет так...

Второй удар прилетает по левой ягодице, сильнее первого. На этот раз боль острее, она расходится волнами тепла.

— Два, — выпаливаю я. — Спасибо, Кольт.

Его рука растирает место, по которому он только что ударил, успокаивая жжение.

— Ты хорошо справляешься, — бормочет он. — Каково это?

— Это... щиплет, — признаюсь я. — Но не в плохом смысле.

— Это потому, что твоё тело знает, что тебе нужно, даже если твой разум всё ещё не поспевает.

Третий удар застаёт меня врасплох. Он приходится ниже, туда, где бедро соединяется с ягодицей. Я вскрикиваю, не готовая к такой интенсивности.

— Три, — выдаю я через мгновение. — Спасибо, Сэр.

Я оцениваю своё тело, свои эмоции. Жжение превращается в нечто более тёплое, более глубокое. Моя кожа становится сверхчувствительной, живой так, как я никогда не испытывала.

Четвёртый удар самый сильный из всех, пришёлся прямо по обеим ягодицам. Я вскрикиваю, моё тело дёргается вперёд, прижимаясь к скамье.

Я открываю рот, но слова застревают в горле, когда боль расходится. Мой разум пустеет, перегруженный ощущениями.

— Я не слышу, как ты считаешь, — голос Кольта прорезает туман, резкий от неодобрения.

— Я... я прошу прощения, — заикаюсь я, осознавая свою ошибку.

— Правила есть правила, Тесс, — его тон не оставляет места для переговоров. — Мы начинаем сначала.

Мой живот сжимается.

— Но...

— Ты используешь стоп-слово? — Вопрос прямой, но не злой.

Я делаю дрожащий вдох, обдумывая. Жжение на моих ягодицах уже утихает, превращаясь в тёплую пульсацию. Моя киска сжимается при мысли о большем.

— Нет, Сэр.

— Тогда мы начинаем сначала.

Удар снова прилетает по правой ягодице, немного сильнее, чем раньше. Я задыхаюсь от возобновившегося жжения.

— Один, — сразу считаю я. — Спасибо, Сэр.

— Хорошая девочка.

Второй следует быстро, приземляясь на левую щеку с хлопком, который эхом разносится по тихой комнате.

— Два! Спасибо, Сэр, — мой голос теперь твёрже, находя ритм в этом ритуале.

— Ты учишься, — его одобрение накрывает меня, как тёплый мёд.

Третий удар попадает в чувствительное место, где бедро соединяется с ягодицей. Я вскрикиваю, но помню о своём долге.

— Три! Спасибо, Сэр, — слёзы колят уголки глаз, не от боли, а от интенсивности всего происходящего.

Четвёртый приземляется снова по обеим щекам, и я выгибаю спину, подаваясь навстречу, а не отстраняясь.

— Четыре! Спасибо, Сэр, — мой голос слегка срывается, когда начинают течь слёзы.

Его рука ложится на мою разгорячённую кожу, делая нежные круговые движения.

— Ещё один. Цвет?

— Зелёный, — шепчу я, удивляясь, насколько это искренне.

Последний удар самый сильный из всех. Я всхлипываю, когда он приземляется, всё моё тело дрожит.

— Пять! Спасибо, Сэр, — слёзы текут свободно, моё тело полностью сдаётся моменту.

Внезапно его руки оказываются на мне, он разворачивает меня, притягивая к своей груди. Я падаю в него, дрожа и плача, моё обнажённое тело прижимается к его одетому.

— Вот ты где, — бормочет он мне в волосы, одна рука обхватывает мою голову, а другая гладит по спине. — Такая хорошая девочка. Ты приняла это так красиво.

Я цепляюсь за него, переполненная бурей эмоций. Боль, облегчение, возбуждение,