Умоляй меня - Наталия Лурозе

Я поднимаю подол платья и неловко вожусь с вибратором, и жар снова заливает мои щёки, когда приходит осознание, что я вот-вот продвинусь ещё дальше, чем когда-либо считала возможным.

Один конец скользит в мою уже мокрую киску, а другой ложится на клитор. Как только он оказывается на месте, я натягиваю трусики обратно. Это чувство одновременно освобождающее и ужасающее.

— Идеально, — снова бормочет Кольт, и его лицо озаряется удовлетворением.

Я не знаю, игрушка ли это, его слова или и то, и другое, но по спине пробегает дрожь. Он приподнимает бровь и небрежно нажимает кнопку на пульте, пока мы стоим. Неожиданный импульс пронзает меня — резкий, но восхитительно дразнящий, и я инстинктивно издаю тихий вздох.

Кольт ухмыляется мне, словно точно знает, что только что сделал.

— Посмотрим, как долго ты сможешь держаться, пока мы будем общаться.

— Общаться? — Паника поднимается во мне. Он ожидает, что я буду разговаривать с людьми, пока в моих трусиках находится вибратор? Я уже дёргаюсь, сжимая ноги.

— Это вечеринка, Тесс, — говорит он дразняще. — Ты же не думала, что мы сразу улизнём и я тут же доведу тебя до оргазма? — Он цокает языком. — Нет, хорошенькая девочка, сначала я хочу поиграть.

Мой пульс учащается, пока адреналин наводняет меня от этих слов, каждое нервное окончание внезапно оживает от предвкушения и страха, которые плавно смешиваются в опьяняющую смесь.

И, впервые, я не хочу ничего, кроме как полностью подчиниться ему.

ГЛАВА 5

Тесса

Кольт подходит ближе, его дыхание тёплое у моего уха.

— Прежде чем мы пойдём дальше, нам нужно установить стоп-слово.

Вибратор мягко пульсирует внутри меня, постоянно напоминая о моей уязвимости.

— Стоп-слово? — Я знаю, что такое стоп-слово. Я слышала о нём в фильмах и в кинковых историях, которые читала, но что-то в том, чтобы установить его прямо сейчас, заставляет всё это казаться реальным.

— Мы будем использовать цвета светофора, — его голос твёрдый, успокаивающий. — Красный означает немедленно всё остановить. Ты больше не можешь, и нам нужно сделать перерыв или закончить вечер. Жёлтый означает замедлиться. Возможно, тебе нужна минутка, или ты достигаешь своего предела. — Его глаза встречаются с моими, убеждаясь, что я слежу. — Зелёный означает «вперёд». Всё хорошо.

Моё горло сжимается от предвкушения.

— Хорошо.

— В любой момент я могу спросить твой цвет. Ты честно скажешь мне, как ты себя чувствуешь, — команда в его голосе не оставляет места для переговоров. — Красный, жёлтый или зелёный. Просто. Нет никакого стыда в том, чтобы попросить остановиться или сделать перерыв. Хорошо? — Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа.

Я киваю, ощущая тяжесть этой новой ответственности.

— Используй слова, Тесс, — его тон слегка обостряется. — Мне нужно услышать это от тебя.

— Я понимаю, — мне удаётся произнести это, голос звучит более твёрдо, чем я ожидала. — Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд.

— Хорошо, — его одобрение накрывает меня, как тёплая вода. — А если ты произнесёшь стоп-слово, что произойдёт?

Я колеблюсь. Мне не нравится идея, что придётся использовать стоп-слово, чтобы закончить вечер.

— Ничего плохого, — уточняет он, выражение его лица немного смягчается. — Это не означает неудачу. Это означает, что ты знаешь свои пределы, и я их уважаю. Всегда.

Что-то расслабляется у меня в груди от его слов.

— Я понимаю.

— Какой цвет сейчас? — спрашивает он, большой палец зависает над пультом.

Вибратор ровно гудит внутри, не подавляя, но и не позволяя игнорировать себя. Моё тело чувствует себя под напряжением, балансируя между нервозностью и желанием.

— Зелёный, — говорю я ему.

Его улыбка медленная и опасная.

— Идеально, — он увеличивает интенсивность небрежным движением пальца, и мои колени едва не подгибаются, когда вибрация усиливается. — Помни, тебе нельзя кончать без разрешения.

— А что, если я...

— Тогда будут последствия, — его глаза темнеют. — Но что-то подсказывает мне, что они тебе тоже понравятся.

Он берёт меня за руку, ведя к многолюдному центру комнаты. Игрушка пульсирует внутри меня с каждым шагом, и я изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, когда мы подходим к группе людей.

— Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь вести беседу, — бормочет он, его рука собственнически лежит на пояснице.

Кольт ведёт меня к барной стойке, его рука ни на мгновение не покидает моей спины. Давление ощущается как якорь — постоянное напоминание о том, что я принадлежу ему на эту ночь. Каждый шаг посылает во мне маленькие толчки, поскольку вибратор немного сдвигается внутри.

— Что вам принести? — спрашивает бармен, глядя сначала на Кольта.

— Виски, чистый, — говорит он, затем поворачивается ко мне с выжидающим взглядом.

— А вам?

Я открываю рот, чтобы сделать заказ, как вдруг вибратор резко переключается на более высокую настройку. Вместо слов у меня вырывается резкий вздох, когда удовольствие рикошетом проносится сквозь меня.

— Прошу прощения, что вы сказали? — спрашивает бармен, наклоняясь ближе.

— Она никак не может решить, — мягко говорит Кольт, его большой палец крутит пульт управления в кармане. — Не так ли, красотка?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Мне, пожалуйста... — Вибрации снова усиливаются, и я вцепляюсь в край барной стойки, костяшки пальцев белеют. — Водка с с-содовой.

— С лаймом? — спрашивает бармен.

Вибратор пульсирует сильнее, и мои бёдра непроизвольно дёргаются.

— Да, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Кольт наклоняется, его губы касаются моего уха.

— Посмотри на себя, как усердно ты пытаешься вести себя нормально, пока твоя киска сжимает мой вибропулю, — его слова заставляют меня сжаться вокруг игрушки. — Все здесь точно знают, что с тобой сейчас происходит.

Бармен ставит наши напитки на стойку и отходит. Я тянусь за своим стаканом дрожащими пальцами.

— Ты так хорошо держишься, — бормочет Кольт, увеличивая интенсивность ещё на одно деление. — Но мне интересно, как долго ты сможешь продержаться, прежде чем начнёшь умолять меня позволить тебе кончить.

Я делаю глоток своего напитка, отчаянно ища, на чём сосредоточиться, кроме нарастающего давления между ног. Холодная жидкость никак не охлаждает жар, распространяющийся по мне.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, — приказывает он, его голос низкий, но твёрдый.

— Я не могу... — заикаюсь я, когда вибрации меняются на пульсирующий ритм, от которого мои бёдра дрожат. — Все услышат.

— Я спросил не об этом, — его глаза темнеют, его доминантная сторона выходит поиграть. — Скажи мне, что ты чувствуешь. Сейчас.

— Это слишком, — шепчу я, моё дыхание поверхностно. — Я чувствую, что вот-вот...

— Вот-вот что? — Он снова увеличивает интенсивность, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. — Скажи это.

— Вот-вот кончу, — признаюсь я, слова едва слышны.

Его улыбка